Пепел и Звон

Ее там почти не осталось. Рощу подрезало не по верху, а на глубине, поэтому даже грифоны еще не видят и не чувствуют перемен. То, что создавалось столетиями, погибло в один миг. Такая рана будет заживать очень долго. И даже когда заживет, все равно останется чудовищным шрамом на теле Острова.

— С тех пор, как я протрезвела, мир сделался лишь хуже, — прозвучал в гостиной голос Гаталы, бывший скорее тихим воплем, исторгнувшимся из самой глубины ее души. — Мне не нужна такая реальность.

Она заслонила руками лицо, не желая никого видеть.

Ноздри тревожил густой запах крови. Тэлкет умирал на ее глазах. Шакалы ведь убьют его, не могут не убить. Иначе зачем такая чудовищная пытка.

— Прекрати! — с неожиданной силой рявкнул на нее Тэлкет. Подобного тона от него никто и никогда не слышал. Даже Огаст пошевелился на своем месте, хотя казалось, что Глава сросся со ступенями лестницы, на которых так и оставался. — Уж тебе лучше всех известны причины моих поступков. Хватит щадить себя, Гатала! Я разрушил барьер, что Огаст выстроил в твоей голове, от него уже ничего не осталось, ты отвергаешь очевидное.

— Что? — девушка уставилась на него в полном ошеломлении, отняв ладони от лица.

— Воспоминания, сестра, — гораздо мягче проговорил Тэлкет и даже улыбнулся. Так, как улыбался именно ей. Потому что из всей его семьи Гатала осталась единственной, любовь к кому он сохранил. На остальных в нем больше не осталось тепла и душевных сил. Всех остальных он проклял в большей или меньшей степени. — Они у нас с тобой одни на двоих, ведь нам пришлось хуже всего.

Хватит отрекаться от снов и считать видения галлюцинациями. Это память, прими ее. Будь сильной, моя дорогая сестра. Будь сильнее, чем в тот миг, когда вся твоя жизнь рухнула и твоё сердце сгорело прямо в груди.

Того, что слова молодого грифона так повлияют на девушку, Асарт не ожидал. Гатала полностью затихла, перестав дышать, чтобы в следующий миг разразиться бурей. Ее крик был способен расколоть пространство не только злосчастного зала, ставшего свидетелем величайшей трагедии клана грифонов, но и саму материю.

Шакалы дернулись, испуганно прижали уши, присели на лапы, утягивая вниз и Тэлкета. Молодой грифон упал на колени. Поза доставила ему неудовольствие, однако Тягота оставалась по-прежнему силой абсолютно превосходящей.

Нэрм и Ямито смотрели на сестру, как на некое порождение. От той, кто была им роднее всего на свете, не осталось ничего. Это тело обратилось сгустком боли и бесконечного крика.