Пепел и Звон

Гатала билась об пол, разбиваясь в кровь, угрожая расколоть себе череп. Мука довлела над ней считанные секунды, обратившиеся для всех вокруг в немыслимо долгое время, в течение которого они могли лишь смотреть. Силы в грифоне кончились внезапно. Она судорожно дернулась, и из измученного горла вырвался хрип.

Асарт обернулся к Эйзалур. Феникс волновала его сейчас гораздо больше. Огненный дух сползла по стенке и старалась исчезнуть, раствориться в пространстве. Случившееся станет для нее воспоминанием, которое она будет хотеть забыть всю свою жизнь и не сможет.

Мистик не сдвинулся со своего места. Он не мог позволить себе ни проявить слабость, ни отвлечься. Даже ради нее. Рядом с Эйзалур вспыхнули слабые огоньки. Заметить сейчас их сможет только она. Ей должно стать хотя бы теплее.

Асарт увидел, как она хватает огоньки дрожащими ладошками и прижимает их теснее к себе.

— Как она с тобой связана? — спросил он у молодого грифона.

Глаза Тэлкета полнились горем. Он тоже хотел утешить и тоже не мог.

Не мог даже руки протянуть.

— Мы все связаны, — рыкнул каратель в ответ и дернулся. Не в попытке вырваться, а чтобы самому себе сделать больнее. Шакалы вгрызлись в его плоть. — Из-за Главы! Весь наш клан связан Главой. По рукам, ногам и шеям. Он нас задушил, он нас убил. Всё в угоду собственному видению этого мира.

На последних словах молодой грифон шипел. Он бы капал ядом, и тот яд прожигал дубовые доски, если бы мог. Глава оставался за его спиной. Молодой грифон сожалел о том, что не может видеть лицо своего главного врага, что не может столкнуться с ним взглядом.

Сейчас, когда уже все свершилось, когда карты вскрыты. А на это стоило посмотреть.

Мистик переместился по гостиной. Снова встал так, чтобы лицезреть сразу всех присутствующих.

— Раз заговорил, поясняй до конца, — бросил он.

Тэлкет помолчал некоторое время, пожевал губами. Он тысячи раз представлял, как все случится, как он предстанет перед всеми и осуществит свой суд. Итог пошел вкривь от плана, не срослось, не вышло.

Но говорить и правда нужно продолжить. Какие уж теперь тайны.

— Вороны, — гулко произнес молодой грифон, уперев взгляд перед собою в пол. — Наши враги. Духи, ненависть к которым Огаст так желает нам передать. Ненависть, которая живет только в его сердце.

Всхлипы и хрипы Гаталы переросли в вой.

— Да, сестра. Теперь ты знаешь. Глава желал, чтобы мы никогда не сошлись с кланом, с которым кровная вражда длится уже два столетия.