Ребенок для магиссы

Это порядком добавило мне оптимизма. Зато на горца близость к родине почему-то произвела противоположное действие. Черный Волк с каждым днем становился все мрачнее и молчаливее, хотя казалось, что это физически невозможно. Все так же смотрел на меня непроницаемым взглядом, пока однажды не удержался и не выразил неудовольствие из-за моей нерасторопности.

Словно хотел побыстрее доехать до дома, но при этом переживал, как его там встретят.

- Я тебе не жена, – заявила ему, потому что нисколько не копалась. – Так что держи свой приказной тон при себе.

Возможно, утренние сборы заняли у меня чуть больше времени, чем обычно, но только потому, что Робин вчера во время их ночной охоты повредил себе руку, а я встала на рассвете и долго искала нужные травы, чтобы сделать ему примочку. Но это вовсе не повод, за который можно было меня упрекнуть!

На это Эйнар лишь усмехнулся, а я добавила яда в голос, потому что настроение он мне порядком испортил.

- И знаешь, как бы ты ни старался скрыть, я все равно узнаю, что ты там прячешь! – и выразительно покосилась на седельную сумку возле его бедра, потому что они с Робином уже дожидалось меня в седлах.

Я уже знала, что в той самой сумке хранился так дорогой сердцу каждого горца плед в цвета его клана.

Услышав мои слова, Эйнар вскинул бровь.

- Ты можешь узнать

об этом

в любой момент, Элиз! – заявил мне. – Лишь намекни, и сразу же все будет!

На это я засобиралась ему намекнуть, куда бы ему пойти со своими пошлыми намеками. Но вместо этого решила не связываться – вот еще!.

Затем я снова ехала и думала о том, что между нами ничего не было и не будет, на что бы Эйнар там ни намекал. Да и вообще, почему он на что-то намекал?! С его стороны я не заметила к себе особого интереса. Были лишь его слова рядом с горящей гостиницей в Халхольме, когда Эйнар пообещал, что у меня будет ребенок – от него! – затем редкие взгляды на привалах, из-за которых кровь приливала к моим щекам.

А еще новенькая расческа и то, как он обо мне заботился. Приносил мягкие ветки и листья, устраивая для меня ложе на ночь, укрывал своим плащом – другим, не в цвета его клана, – вырезал самые нежные куски дичи и не позволял караулить по ночам или же ставить защиту на лагерь, потому что все делал сам.

И я, признаюсь, порядком к этому привыкла. К его заботе и к тому, что нас в мире всего лишь трое – он, Робин и я.