Ребенок для магиссы

Оказалось, с ним можно поговорить обо всем на свете, если только это не касалось его самого.

Зато я оказалась настоящей болтушкой – однообразная жизнь в лесу повлияла на меня таким вот странным образом. Назвала ему свое полное имя, рассказала о своей семье, учебе и магии. Даже о королевском дворце, где я занималась с дочерью нашего монарха, тоже ему рассказала. Причем без особого сожаления, понимая, что ни в столицу, ни к своей прежней жизни мне уже не вернуться. Вместо этого меня ждала совсем другая. Вполне возможно – если мы выживем! – даже выступления на ярмарках.

..

Зато вместе с сыном, который за две недели нашего пути неожиданно вытянулся и окреп, и я постоянно ловила себя на мысли, что он стал уж больно похож на Эйнара Черного Волка. Нет, дело было не в том, что Робин старательно копировал его манеру речи и походку.

Мне показалось, что изменилась даже его внешность.

Сперва волосы у мальчика были светлыми, а глаза темными. Теперь он внезапно потемнел, а его глаза посветлели, став такого же оттенка, как у Эйнара.

А были еще и скулы, и острый подбородок – все, все изменилось!..

Похоже, я медленно сходила с ума.

Но затем я решила, что да, наверное, я просто-напросто схожу с ума. Во всем виновата эта бесконечная вереница одинаковых дней и бескрайний лес, в котором даже люди, которые меня окружали – горец и мой приемный сын, – начинали казаться мне на одно лицо.

С другой стороны, Робин мог бы стать похожим и на меня. Почему бы и нет, я ведь тоже с ним занималась?!

Мы повторили счет и выучили буквы, которые он не знал.

Правда, книг у нас не было, поэтому я рисовала алфавит палочкой на земле, а Робин ответственно за мной повторял.

Еще мне очень хотелось позаниматься с ним магией и узнать, что он уже умеет, но я понимала, что сейчас еще слишком рано. Нельзя, пока мы не доедем до гор.

…И мы до них доехали.

Они появились на седьмой день пути. Вот так, вынырнули из туманной рассветной дымки, замерев серыми громадами над кронами бесконечного леса, и не исчезали, как бы долго я на них ни смотрела.

Стояли себе и стояли, а стоило солнцу разогнать утреннее марево, так еще и засияли белоснежными вершинами, казалось, намертво приколоченные к горизонту.

И ничего не изменилось – ни на этот, ни на следующий день, ни даже еще через один. Горы все так же были далеко, призрачными великанами маяча на границе видимости. Но затем камней стало значительно больше, а лес заметно поредел, и я наконец-таки поняла, что мы приближаемся.