Зеркала. Темная сторона

Но Страна Фей поменяла и самого юношу, отучила плакать над мирскими потерями, он стал великим магом и оставил свое имя в веках. Я слушал, как златовласый сказочник, совсем еще мальчишка, рассказывает эту легенду, и лишь после того, как история была окончена, и мальчишка получил свои медяки, я подошел к нему и предложил угостить его элем.

И рассказал ему, как все было на самом деле».

Пока не наступили сумерки, и буквы не начали расплываться у меня перед глазами, я читала, прервавшись лишь раз, чтобы сказать заглянувшей в библиотеку служанке, что я не хочу есть и на обед не выйду.

Может быть, это не по правилам, но общению с Присциллой я предпочла компанию неизвестных мне людей.

Кажется, они все пытались рассказать, как все было на самом деле, и почему-то я не сомневалась, что именно так оно и могло быть. Без долго и счастливо, без фей-крестных, просто так помогающих сироткам, без поцелуев, снимающих проклятия, без абсолютного зла и абсолютного добра.

Герои совершали выбор — выбор приводил к потерям, наступали последствия — не всегда те, которые должны были наступить, читай я настоящие сказки. Милосердие вознаграждалось болью. Величие — одиночеством. Жертва — насмешкой над ее святостью. Победа — пустотой и тьмой вокруг.

Железо стоило больше золота, потому что железо было холодным и острым и умело ранить до крови, а кровь, горячая и вязкая, имела особую власть и силу.

Когда читать стало невозможно, я заставила себя оторваться от очередной истории — о женщине, превращенной во флейту, поющую так ласково, что дети шли за ней следом, — и долго смотрела в сгустившиеся сумерки.

Небо за окнами помрачнело, где-то ближе к горизонту из пепельно-сизого оно становилось розово-золотым, но солнце уже исчезло за холмами. Я смотрела вверх, туда, где за стеклянными пластинами, вставленными в железный каркас, плыли низкие облака, и мне казалось, что книга, лежащая у меня на животе, стала дверью.

Я шагнула в эту дверь — и мир вокруг меня стал еще ближе, пророс еще глубже, как шиповник пророс в сердце принцессы, уснувшей в замке за волшебным озером.

Корвин, все это время просидевший на спинке кресла неподвижнее чучела, встрепенулся и коротко щелкнул клювом, и через пару секунд после этого я услышала, как открывается дверь.