Зеркала. Темная сторона

Я рассказал тебе все, что должен.

— Я же сказала, что согласна! Я просто боюсь, что однажды мне выставят счет, который я не потяну.

— Вашу растерянность легко понять, милая, — поспешил успокоить меня Парсиваль. — Вы здесь недавно и чувствуете себя очень одинокой и беспомощной. Желать вам вреда или использовать вас во вред вам самой — это то, что я назвал бы бесчестьем.

— А использовать меня во благо мне — это честно? — я положила руки на подлокотники.

Он ухмыльнулся.

— Вас уже используют, милая, и чем дальше, тем больше будет желающих.

Если бы я и хотела сказать что-то еще, я в любом случае не решилась бы, поэтому замолчала, пытаясь вспомнить все события, которые происходили до сегодняшнего утра, как перед прыжком в глубину пытаются вдохнуть побольше воздуха. И вот если отбросить привычку Кондора недоговаривать, его резкость в некоторые моменты, но принять во внимание все то, о чем говорил его отец, пока мы общались один на один, как ни крути — получалось одно.

У них был повод заботиться обо мне и защищать меня.

У меня — не было повода упрекнуть их в чем-то, как не было больше никого в этом мире, кому я могу доверять. Кроме меня самой, разумеется.

— Что я должна сделать?

Кажется, некое напряжение, которое до этого момента едва-едва, но ощущалось в воздухе, исчезло. Корвин что-то проскрипел и тряхнул головой, потерся клювом об обивку кресла.

— Вы получите амулет с отпечатком моей силы, и еще нужно подписать пару бумаг. Второе — действие не обязательное и нужно, скорее, для отчета перед Ковеном, если у них возникнет желание задавать вопросы. Амулет нельзя будет ни потерять, ни украсть, ни даже отдать кому-то, кроме меня или моих кровных родственников. — Парсиваль вытянул ту ногу, на которую он прихрамывал, вперед. — Что вы предпочитаете из украшений?

Кондор фыркнул, я покраснела и задумчиво потянулась к уху, в котором носила свои серьги.

— Посмотри на ее правое ухо, — сказал он отцу. — Пару дней назад в нем было целых пять сережек.

— Как занятно. Мода вашего мира, Мари?

— Нет, скорее, протест против нее, — сказала я, а потом вдруг поняла, куда он клонит. — Кондор, ты серьезно?

— Что? — Он улыбался с каким-то мальчишеским задором. — Отличная идея, мне кажется.