Зеркала. Темная сторона

— Прости, если тебе это показалось грубым, — серьезно ответил он. — Я пытался придумать хоть какой-то предлог отвлечь вас друг от друга на полчаса.

— Перед своей тетей извиняться будешь, — я хмуро на него посмотрела. — Она точно не заслужила...

— Все в порядке, Мари. Поверь мне, в ней боролись любопытство и чувство долга. А к моей бесцеремонности она привыкла уже давно.

Мне сейчас очень многое хотелось ему сказать о любви к ближнему и уважению к старшим, но я решила не лезть в чужие отношения, поэтому смиренно выдохнула:

— Ладно, это ваше дело.

Просто прекрати решать все за меня.

— Я стараюсь, — признался Кондор тихо и спокойно. — Не поверишь, но я очень стараюсь.

— Между прочим, я это заметила. — Я повернула голову в его сторону, чтобы встретиться с настороженным взглядом желтых глаз. — Еще вчера. Правда, поверить было сложновато, но я очень ценю эти перемены.

— Приятно слышать, моя леди, — криво улыбнулся Кондор. — Но вы хотели посмотреть дом.

Я с тяжелым вздохом посмотрела на высокий потолок коридора — такого же цвета, как паркет, с висящими на равном расстоянии длинными узкими светильниками.

Скупого света дня, льющегося из огромных окон, сейчас вполне хватало для освещения. Коридор вел в левое крыло дома, справа же угадывались очертания просторной комнаты, арочные двери в которую сейчас были закрыты.

— Только если ты покажешь мне свою детскую комнату и коллекцию...

Я замялась, потому что совершенно не представляла, что в этом мире коллекционируют парни в том возрасте, когда наши начинают собирать плакаты рок-звезд, ачивки в компьютерных играх или фигурки героинь аниме.

— Коллекцию чего? — Кондор смотрел на меня с лукавым блеском в глазах, иронично приподняв одну бровь в ожидании ответа.

— Эм...

Я прикусила губу, подумав вдруг, что мне интересно, каким он был лет в пятнадцать — и как стал таким вот? Колючим, но не злым.

Что это вообще значит — родиться и вырасти в семье, подобной этой, не став при этом ни холодным снобом, ни избалованным мерзавцем, ни амбициозной дрянью, идущей по головам.

Я успела заметить, что при определенной доле надменности, взбалмошности и наглости, Кондор не щадил сам себя, когда дело касалось его личной ответственности, и при всей его любви к резким и острым насмешкам, он умел быть добрым и чутким.

— Чего смутилась, милая? — Маг, ухмыльнувшись, легонько ткнул меня кулаком в плечо. — Пойдем. Нет, показывать тебе свою комнату, тем более — детскую, я не собираюсь, — фыркнул он.