Ангел, шельма и одноглазый кот 3

– Вернешь?

- Твоя мать в заточении, но она не умерла. Или, по крайне мере, не умерла окончательно, - сдержанно пояснил Луан. - Когда я займу трон Аттеры, вы обе будете рядом со мной. Пусть ты не моя по крови, но ты моя по духу. Я – твой единственный отец и всегда им буду. И именно ты станешь моей наследницей.

- Чего?! – завопил Сократ так громко, что я аж подпрыгнула. Но едва его душевный порыв состоялся, как кот замер, словно бы только сейчас осознав, что сделал, захлопнул рот и поглубже зарылся в мои распущенные волосы.

- Сократ, твое присутствие начинает утомлять, - лицо отца, которое стало еще красивее, когда с него стерли несуществующие отметины прожитой жизни, подсветила улыбка, в высшей степени благопристойная. Улыбка аристократа, привыкшего к тяжести короны на своей голове.

Я ощутила, как маленькой тельце у меня под ладонями окаменело, когти впились в кожу, а длинные усы мелко-мелко задрожали, щекоча шею.

- Не смей его трогать, - смело заявила я, закрывая кота руками, пытаясь полностью заслонить собой.

- У тебя чуть ли не в каждом мире по хранителю! - рявкнул на меня Эйсон, наблюдавший за нашим диалогом со стороны. – Не слишком ли много?

- Она не виновата, - небрежно перебив названного сына, сказал Луан, распахивая края накидки. Я успела заметить, как в черных наслоениях одежды мелькнула рукоять меча. - Духи сами её находят и хранителями становятся по собственной воле, верно, Сократ? Ладно, пусть твой кот живет.

- С мальчишкой? – запнувшись переспросила я.

А потом поняла.

Кажется, его присутствие я почувствовала раньше, чем увидела глазами. Не знаю, сработала ли это магия брачного кулона или что-то другое, но я в один миг поняла, что вот он, рядом.

Игривый ветер окутал меня, взъерошив волосы, донося аромат. Его аромат, прозвучавший как безмолвная невысказанная поэзия, как отпечаток впечатления, проникшего глубоко в сознание.

А потом из-за стены серого тумана, быстро поползшего еще дальше вверх плотной магической стеной, вышагнули двое.

Сильный, суровый, массивный Кан в рубашке, которую кто-то будто покромсал ножами, оставив обрывки болтаться. И более гибкий стройный принц, который даже не потрудился накинуть что-то поверх обнаженного торса, сохраняющий на лице выражение веселой непринужденности.

Я невольно залюбовалась им, настолько, что почти утратила связь с реальностью.