Ангел, шельма и одноглазый кот 3

Осознанная часть меня ухватилась за мысль о том, что теперь с Тимом все в порядке, а вот интуиция была не согласна и шепнула на ухо: «Все, кого ты любишь, теперь будут заложниками. Его заложниками».

- Привыкай думать обо мне, как о своей паре.

- А ты привыкай, что я начну портить тебе жизнь! – огрызнулась я, вновь почувствовав себя смелой.

- Мышка, - обольстительно улыбнулся Сатус, - глядя на тебя я думаю, что до сих пор и не жил вовсе.

Сердце ёкнуло и забилось сильнее, но я собиралась игнорировать любые реакции тела.

С трудом отведя взгляд, который вновь и вновь возвращался к гладкой, блестящей от воды груди, изгибы и контуры которой влага подчеркивала лишь еще ярче, я покусала губы, а после спросила:

- Что значит «илир» и «илира»?

- Где ты это услышала? – помрачнел демон.

- Девушка, Бехар, которая меня сюда привела, назвала тебя так. И меня.

- Я приказал использовать упрощенный язык, чтобы тебе все было понятно, - он недовольно качнул головой, а я поняла, что кому-то сегодня влетит. – Но раз уж ты спросила… Илир – дословно означает «преемник», в обиходе так обращаются к наследнику действующего императора.

А я кое-что вспомнила.

- Ферай сказал, что ты не сможешь привести меня в свой дом. Потому что я – ваине, чужестранка.

- Да, все так, - невозмутимо подтвердил Сатус, внимательно и неотрывно взирая, из-за чего к щекам начала приливать кровь, а мне самой показалось, что в Розовой комнате стремительно нагревается воздух. Бросив мимолетный взгляд на зеркала, в одной части которых двигалось мое отражение, а в другой – Сатуса, я с удивлением обнаружила, что они запотели.

Никто и никогда не говорил обо мне так.

Никто и никогда не видел меня такой, какой я сама себя видела.

- Тебе нравится быть холодной, отстраненной, глухой к чужим чувствам, в то время, как свои собственные ты держишь при себе, потому что считаешь, что только у тебя есть право о них знать.

Он верил, что у меня есть чувства. Я верила, что скорее умру, чем признаюсь ему в любви. Потому что мое признание поставит точку.

- У меня нет никаких чувств. Ни к тебе, ни к кому бы то ни было другому, - ответила я, чувствуя, как кожу начинает печь от чужой, не моей, свирепости, расползающейся от макушки к плечам и ниже по груди – к животу.