На острие мезальянса

Я хочу лишь сделать вам приятно, а не купить вас. Но если вы воспринимаете всё как сделку, то мне будет достаточно вашей улыбки.

– Неужели только из одной симпатии вы готовы осыпать меня подарками?

– Я ещё и не начинал. Пока что я только благодарю вас за доброту. Меньше чем за год вы достигли больших результатов с Айрин, да и она к вам сильно привязалась. Вы дали ей неизмеримо больше, чем мой скромный дар. Не только как гувернантка, но и как женщина. Вы стали для неё мудрым родителем, коим не смог стать я. И эта брошь, мой знак признательности от нас обоих.

Он улыбнулся и Анна почувствовала как в грудной клетке разливается тепло.

– Не стоит в такой прекрасный вечер убегать от гостей и обсуждать рабочие вопросы.

Звонкий голос Эбигейл заставил гувернантку вздрогнуть. Во взгляде аристократки читалось недовольство, настолько явное, что понять ход её мыслей не составляло труда.

Её глаза говорили: «В такой большой праздник можно и гувернантку пригласить на танец, но следует ли ей забыть о своём положении? Какая возмутительная наглость! Всего лишь прислуга, а ведёт себя как хозяйка вечера».

Однако Эбигейл была слишком горделивой, и тут же скрыла свои чувства за тёплой улыбкой.

– Мне не следует быть здесь.

– Мисс Лейн, вам не стоит стесняться, это же бал-маскарад, никто не узнает что вы гувернантка, а значит, на один вечер вы можете позволить себе расслабиться, – подмигнула Эбигейл и взяв Адама под руку, добавила, – Только не уводите от гостей Адама, на правах хозяина ему предстоит ещё не раз станцевать.

– Что ж, в таком случае не буду больше вас задерживать, – ответила Анна присев в реверансе, после чего направилась к столу с закусками.

Несмотря на слегка подпорченное впечатление, она всё равно была на седьмом небе от счастья. Решив, что никто более не омрачит этот вечер, Анна наблюдала за гостями и даже несколько раз дала согласие на танец. Этот вечер должен был навсегда остаться в памяти, как большая радость и вместе с этим доказательство того, почему не стоит поддаваться чувствам.

«Ко мне относятся хорошо ровно до тех пор, пока я не стала падшей женщиной. Но даже если мисс Эбигейл начала проявлять недовольство, значит дело совсем плохо», – думала Анна, стараясь запомнить каждую деталь этого вечера.

Самым болезненным в её наблюдениях было осознание того, что будь её положение несколько выше, она непременно пользовалась бы успехом.