Пронзая ветер

В широкую щель между досками была видна пыльная дорога. Затем она исчезла, и снизу ей подмигнул зеленый глаз Шута.

Скрипучая колымага торкнулась, проползла пару метров и очередной раз встала.

— Кто такие? С какой целью? Подорожная есть? — заученно вопросил суровый мужской голос.

Лани осторожно высунулась из-под одеяла. Сквозь откинутый полог она увидела городского стражника в начищенных до блеска серебряных доспехах, но ожидаемого страха не испытала. Боль туманила сознание, заглушая чувства.

— Конечно, конечно, мой господин! — засуетился папаша Мот, вытаскивая из-за кипы свертков изрядно потрепанный листок.

Стражник быстро ознакомился с писаниной и заглянул в повозку.

— А ты кто? — уставился он на Лани. — А ну, выходи на свет.

Когда она послушно сделала попытку встать, содержимое желудка неожиданно вырвалось наружу. Стражник брезгливо скривился, отпрянув.

— Эта новая наша артистка. Как приедем в Миотополь, обязательно в подорожную впишем, — залепетал Папаша Мод. — Пустите нас, милостивый господин.

И в подтверждение этого вручил стражнику пару монет.

— Это вам надо переживать. Беременная она у вас, а не заразная. Моя жена тоже в этом положении животом маялась… Проезжайте, — брезгливо бросил солдат.

Повозка тронулась, с грохотом въезжая в город. В ней остались только Лани и крыса. Остальные предпочли свежий воздух. Крыса свернулась колечком у нее на животе, и теплый живой компресс подействовал исцеляюще.

— Давай сюда.

Шут, шедший рядом с Ртутью, отобрал у девушки вонючий ком и швырнул его на обочину.

— Что, помогла травка? — насмешливо сверкнула глазами Ртуть.

— Как видишь, — самодовольно усмехнулся Шут, помогая Лани выпрыгнуть из повозки. — Боль как рукой сняло. Правда, сестричка?

— Вы Папаше за стражника и одеяло должны, — предупредила Ртуть.

— Не вопрос. Вернем.

Лани с интересом разглядывала город. Они двигались по широкой прямой дороге в потоке других повозок, всадников, людей. По обеим сторонам тянулись длинные ряды конюшен и загонов для скота. Когда стали попадаться жилые дома, Папаша Мот передал управление повозкой Шуту и пешком двинулся к Ратуше. Остальная труппа свернула с центральной улицы на более спокойную. Здесь размещались гостиницы для простых людей, всевозможные питейные заведения, парикмахерские, бани.