Медвежье сердце

— Через него имп по ночам приходил в дом и кушал вашу дочь, — Керика проигнорировала очередные всхлипы. — Но человек, даже такой маленький, как крошка Кенна, для импа добыча непростая. Потому он кормился довольно долго. И доесть, к счастью, не успел. Иначе мы сейчас бы тут не сидели. Мастер Гарана почистил место укуса, если его так можно назвать, — Керика повернула голову к Ивросу, адресуя следующие пояснения ему. — У импов во рту есть особый орган, вроде хорды с жалом на конце. Им он делает отверстие в интересующей части тела жертвы, чтобы питаться.

— Как паук, — предположил импери.

— Как паук, — согласился Авериус Гарана, медленно вводя лекарство в предплечье девочки. И тихо добавил: — Только на крыс и куриц он действует летально уже после третьей-четвертой дозы, а вот человека берет крайне медленно. Яд я нейтрализую. Но потребуется несколько уколов в течение последующих суток. И еще декокт для ускорения регенерации.

— Какие будут последствия для девочки? — осторожно спросил Иврос, следя краем глаза за хозяйкой дома.

Авериус Гарана слегка скривил тонкие губы.

— Перестанет лазить на чердак. Возможно, навсегда.

Норлан заметил, как мать Кенны тихонько перевела дух и уняла, наконец, бегущие слезы.

— А спинной мозг?

Мастер над проклятиями поднял на импери задумчивый взор. Прищурился.

— Постепенно восстановится. Но первое время возможны головокружения, — он вернулся к своей пациентке, которая вроде бы даже задышала легче.

— Но мы немного задержимся? — предположила Керика.

— Мы немного задержимся, — подтвердил ее брат. — Нужно понаблюдать за ней хотя бы сутки. Убедиться, что организм принимает лечение хорошо.

— Обещаю, вы ни в чем не будете нуждаться, — затараторила хозяйка, слезы которой в этот раз стали уже слезами благодарности.

Но договорить она не успела.

Дверь отворилась, пропуская внутрь прохладный воздух из сеней, а также хозяина дома в компании Бергарда Корвеса.

— На, полюбуйся, — мастер над зачарованным оружием подошел ближе и бросил мертвую бестию импери.

Тот поймал.

Тельце было еще теплым. Но жалости не вызывало, стоило повнимательнее приглядеться.

Свернутая шея. Сытая, пузатая тушка, напитавшаяся несчастным ребенком.