"Неотложка" вселенского масштаба

И как он радовался ей, обнимал и терпел облизывание в лицо, как разозлился, когда заметил повязку и подумал, что я навредила собаке...

Собаке!

А Игорь, мой любимый Роом-Шанд, как он поступил со мной? Некоторые даже к собакам относятся лучше... Зачем Машэ это знать? Не стоит. Хватит ей и рассказа о злой собаке, которой я зашивала бок и лапу.

Глава 7. Нулевой пациент

Собака фора была моим первым пациентом. Я так считала. Хотя Всёля всегда утверждала, что начала я с себя.

Не знаю, я плохо помнила это. О том времени в памяти остались только обрывки.

Помню, что сначала свернулась в комок от боли, и такой же силы, как и боль, было желание исчезнуть, спрятаться, укрыться там, где никого нет, где тихо и безопасно.

Боль помню очень хорошо. Ноги судорожно поджимались, губы были искусаны в кровь, а из глаз уже не текли слёзы — кончились. Помню, когда судорога, от которой всё скручивалось, стихала, глаза видели то, на чём я лежала. Не с первого раза поняла, что на полу. А потом, когда поняла, удивилась.

Вот это удивление помню до сих пор — поверхность под моей головой была блестящей, как старый дедов меч, который отец чистил несколько раз в год, время от времени поднося к прищуренному глазу, будто проверяя его кривизну. Чистил, натирал до такого вот блеска, хотя никогда не пользовался.

А потом на бесконечную минуту, длиною в целую жизнь, накатывала боль, и сознание растворялось. И боль отступала. В эти промежутки в уши врезался тонкий зудящий голос, от которого хотелось избавиться, как от противной мошки:

— Perfectum assistentes inventus est.

Assistentes! Surge, sequere me.

Но я отмахивалась, стараясь не обращать внимания, и перебирала осколки видений: Игорь мне улыбается, Игорь протягивает мне чашу с горячим отваром, Игорь целует, а потом отрывается, улыбается криво и шепчет: «Лёля!».

И снова боль! Она заглушала тонкий зудящий голос на целую мучительную судорогу, скручивающую всё внутри. Длинную, бесконечную, изнуряющую.

А когда отпускала, я снова плакала без слёз, перебирала воспоминания и твердила:

— Игорь, Игорь, что же ты наделал!

— Лёля, вам необходима медицинская помощь.

Встаньте, следуйте за мной.

— Иди к Проклятым Богам! — шепнула я, впитывая короткую передышку между приступами, бездарно тратя её на жалость к себе.

И тут же боль новой волной накатывала из глубины, и пальцы, ноги и руки снова скручивались в судороге, заставляя прикусить уже прокушенную губу, скулить и выть сорванным горлом.