Агония

Агония

Глеб Янышев

Агония

«… Пусть мне будет больно снова и снова, я хочу продлять эту агонию до бесконечности. До тех пор, пока в груди не разверзнется пустота, пока при взгляде на тебя я не перестану трепетать. Пока холод не пожрет все внутри, и тогда я с легкостью скажу «хватит».

   Перо противно скрипнуло по пересушенной части листа и сломалось. Я выкинул его под стол – там уже валялось достаточно хлама. Правда, теперь уже некому будет убирать все это. Ах да! Вспомнил. Это же ведь я должен был заботиться о чистоте комнаты.

 - Правда ведь, моя принцесса? – я повернул голову, чтобы еще раз взглянуть на сидящую на стуле девушку. В мертвенно-бледном свете луны она казалась привидением. Просто призраком, что был белее света и холоднее льда. 

   Я усмехнулся. Ты всегда была такой, не правда ли? 

 - Ответь! – крикнул я что было силы, и эхо моего низкого голоса понеслось по бесчисленным коридорам замка – стараясь как можно быстрее выбраться отсюда.

Но оно не спасется. Выхода нет. Медленно эти толстые каменные стены будут поглощать его, истачивая на каждом повороте, в каждом углу, пока, наконец, оно совсем не исчезнет.

   Силуэт девушки едва различимо содрогнулся. 

 - Да, - послышался нежный тонкий голос. Голова ее была опущена, и темные, подобно ночному мраку, пряди опускались до колен.

 - Так-то, - сказал я в пустоту. От этих слов не стало легче. Я вообще ничего не почувствовал.

   На столе что-то липко чавкнуло.

Я посмотрел и тут же отдернул руку – нижняя часть листа и рукав сорочки были в крови, темной, густой.

 - Тьфу, пропасть… моя? – я удивленно посмотрел на свою окровавленную руку. На пальце зияла темным штрихом длинная ранка. Пером, что ли, порезался? 

   Я встал со стула – ноги неприятно загудели, хрустнули суставы в коленях. Мелкая дрожь охватила ступни, слишком долго находившиеся в одном положении. Интересно, а сколько я уже здесь? 

   Несколько раз взмахнув рукой, чтобы стряхнуть капли крови, подошел к столику с зеркалом.

Не один искусный резчик потрудился над этим убором. Да, впрочем, здесь все было только самое дорогое и самое лучшее, и… старое. Очень. 

   Я подул на поверхность. Слой пыли оказался настолько толстым, что настоящий цвет стола – охра –стал неразличим. Отодвинув один из ящиков, достал платок. Белый со множеством тонких изящных кружев, подобных паутине.