"Неотложка" вселенского масштаба

Слёзы подступили к глазам, и в носу стало неуютно и мокро – он за свою собаку готов заступаться, а некоторые... Что же я опять вспомнила про Игоря? Поплакать бы, да время для слёз неудачное.

— Были сломаны два ребра. Я починила их, рану зашила. Это чёрное на лапе — повязка. Там было два перелома. Пришлось делать…

— Операцию, — тихонько пробормотала Всёля.

— ...Операцию, — я с благодарностью воспользовалась подсказкой. — Там тоже повязка. Только… Другая. Они все сами осыплются, когда перестанут быть нужны. Поберегите собаку первое время, пусть всё восстановится.

Пока я говорила, на его лице менялись оттенки чувств: удивление, потрясение, возмущение, гнев. А потом осталась только…

— Я хочу вознаградить тебя, о женщина!

Благодарность?

Тон у фора был слишком пафосный, а на лице — подозрительная решительность.

— Всёля! Я что-то боюсь...

— Станция справа. Если станет опасно, надевай тунику и беги внутрь. Твоей собственной магии хватит, чтобы создать небольшую иллюзию стоящей на месте девушки.

Она всегда со мной, моя Вселенная!

— Спасибо, Всёленька!

— Я хочу предложить тебе награду... — Он явно собирался с духом, потому что не только у меня всё внутри замерло, но даже мужчины, что сопровождали фора, будто закаменели. — Место в моём дворце среди моих женщин.

О! Похоже, предложение более чем щедрое. Вот только ни во дворце, ни среди его женщин мне быть не хотелось. Всё внутри сжалось – я слишком хорошо помнила недавнюю боль.

— Фор Косинэ, — я применила все знания политеса и искусства тонких бесед, — это слишком высокая награда, совсем не соразмерная той мизерной помощи, которую я оказала.

Помощь — и это мне подсказывали второй день ноющие руки, плечи и шея, а ещё голова, распухшая от новых знаний, — была вовсе не такой уж мизерной, но оставаться здесь мне совсем не хотелось. Только представив, что могу оказаться запертой в гареме неизвестного, хоть и благородного человека, я поняла, что не хочу, что станция Всёли стала мне уютной норкой, местом, где мне хорошо и спокойно, стала моим домом, моей защитой и крепостью.

И лучше я буду пухнуть от новых знаний и зашивать кровавые раны, чем то, что предлагал мне он. Я не готова снова войти в эту реку.

Да и... Я хмыкнула. Этот фор что, в самом деле считает, что быть среди его женщин — это великая честь?

От этих мыслей, боюсь, улыбка стала скептической.