"Неотложка" вселенского масштаба

Но отдохнуть мне не удалось…

Мне снились горячие губы Игоря, его шепот, бесстыдные руки и слова, от которых по телу шли горячие волны и собирались в животе, в самом низу. Мне снилось, что я опять хочу его, его поцелуев, его страсти, его неистовства, что прижимаюсь к нему, трусь. С губ срывается стон желания и нетерпения, мои пальцы дрожат и потому неловко пробираются под его рубашку.

— Лёля, — я смотрю в его невероятно притягательные серые глаза, вижу его знакомую и такую любимую кривоватую улыбку.

— Игорь!..

Тянусь к нему.

И вдруг — удар. В глазах — тьма.

Злой смех Игоря грохочет так, что дёргает в ушах, а я сворачиваюсь от боли и нехватки воздуха. Меня за волосы куда-то тащат. Я рвусь изо всех сил, хочу кричать и плакать, но спутана магически, не шевельнуться, не открыть рта... И ужас парализует волю и тело…

Проснулась от собственного крика.

— Свет! — приказала сорванным голосом.

Села на кровати, завернулась в одеяло и дрожала, переживая снова удар, нехватку воздуха, злобный смех и невозможность выпутаться.

— Лёля! Лёля!

Молчу и трясусь. Не могу. Не могу ничего!

Даже подумать в ответ не могу.

Мне страшно!

Сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Руки вцепились в край одеяла, их свело судорогой. И только глаза могут двигаться, я держусь взглядом за белую стену, ухватилась и держусь. Надо успокоиться. Надо просто успокоиться.

В комнату заглянула Машэ.

— Ольга-се? — спросила тихо.

Видимо, взгляд у меня был какой-то говорящий, потому что она быстро подошла, обняла меня и сказала:

— Страшно?

Я дергано кивнула.

— Надо плакать! – теперь приказала она. Прямо потребовала: – Ну!

А я не могла. Смотрела на неё, широко открыв глаза, и молчала. Только редко вздрагивала. И она легонько хлопнула меня по щеке. Раз, другой. А потом и сильно, так, что голова мотнулась. И слёзы сами брызнули из глаз. И я, наконец, заревела.

Об ужасе сна, о страхе вчерашней встречи с Игорем вживую, о своей боли настоящей и приснившейся. А Машэ сидела рядом, обнимала меня за плечи и молчала.

— Ольга-се боится? — спросила, когда я наконец стала успокаиваться и качнула головой в сторону приёмного зала.

Я мелко покивала, утыкаясь ей в плечо.

— Обидел?

Я согласно покивала, шмыгая носом.

— Нельзя обижать! – строго прикрикнула моя маленькая защитница. – Ольга-се умеет защитить себя?

Вытирая глаза рукавом ночной сорочки, отрицательно покачала головой.

— Он очень сильный, он мужчина. Я — слабая женщина.