"Неотложка" вселенского масштаба

Понятно?

Она смотрела на меня, губы шевелились — что-то хотела сказать. Раз, потом другой. Но промолчала – не решилась. Но мертвая хватка на моей руке чуть ослабла.

— Ты поняла меня, Машэ? — я вгляделась в её лицо. — Если что-то не понравится, только скажи.

Она, не глядя на меня, кивнула. Губы подрагивали, но её решимость подсказывала — надо действовать. И я отворила дверь.

В лицо нам дохнуло жаркое лето. Запах нагретых деревьев и трав, птичий щебет, солнце сквозь высокие кроны, и где-то среди них плывут облака.

Это была та самая полянка в лесу, где я нашла Машэ.

— Да, отлично! — это Всёля.

Девчонка глянул на меня так, будто приготовилась умереть под топором палача, а ей объявили, что она помилована, и отпустили. Она расслабилась, обмякла. Крупные губы уже прыгали, на ресницах дрожали слёзы.

— Это для Машэ? Это подарок? – и она провела слабой рукой, показывая на лесную полянку, что открылась перед нами.

Я улыбнулась и чуть пожала плечами.

— Да. Тебе.

— Так не бывает! — она снова схватила меня за руку, трясла её и плакала.

Я обняла её худенькие плечики, прижала к себе.

— Не плачь, Машка. Это не от меня, — она затрепыхалась в моих объятиях, но я не дала ей возможности отстраниться, и мы так и стояли на пороге, за которым лежал знакомый лес. — Это Вселенная. Она хочет, чтобы ты была счастлива.

— Вселенная? Кто это? — гнусаво спросила девчонка в мою рубашку.

— Это мир, большой мир, в котором есть твой и мой мир, и миры тысяч людей, о которых мы не знаем.

— Зачем? — всхлипнула она, но я поняла вопрос.

— Я не знаю, девочка. Я лишь выполняю её волю.

И спросила громко, в синий небосвод с белыми пушистыми облаками:

— Я правильно говорю, Всёля?!

И деревья закачались, зашумели, сплетая звук, в котором неясно слышалось многоголосое «Да!».

Машка подняла ко мне лицо. Губы дрожали в улыбке, слёзы чертили мокрые дорожки на щеках.

— Нравится тебе или нет? — спросила я строго.

Но ответа не дождалась — Машэ развернулась и переступила порог своей новой комнаты.

— Всё в порядке, Ольга. Пусть идёт.

Пусть.

И я прикрыла дверь.

— И куда она потом, после нас? — спросила вслух.

— Не знаю. Там видно будет.

И хорошо. Мне тоже нужно отдохнуть.

Я до бесчувствия наплавалась в бассейне и легла в свою белую постель, в надежде, что все ужасы забылись, что вытеснены треволнениями дня, и я усну легко и быстро.

Да, я уснула.