Спасти Ивановку

Парень он был по натуре настоящий бунтарь, наперекор отцу записался не в гвардейский полк, а в казачьи войска, поехал в глухомань. Бровью не повел в ответ на насмешки своих товарищей, таких же выпускников военного корпуса.

— Что ты там будешь делать, это же так далеко! Климат, вредный для здоровья! — с ужасом говорили и они, и наставники. — Да и отец твой не согласится. Что там за мундир? Неужели согласишься на серые шаровары?

Портнов был согласен на серые шаровары и категорически не согласен был отдать свою жизнь службе в гвардии, придворным балам и парадам.

— Жениться на Сонечке, а что ж, можно и жениться, — весело сказал он, глядя на девушку с восторгом — такая, пожалуй, всю жизнь будет его кормить да баловать.

Никогда так ярко не светит солнце, как в первое утро после ночи с любимой девушкой. Однако, Вацлав проснулся в комнате Аглаи не впервой, а это ощущение счастья, наполняющее грудь и растекающееся по всему телу, вновь и вновь приводило его в полное, ни с чем не сравнимое, блаженство.

Аглая не любила задвигать шторы, тем более, комната ее располагалась на втором этаже. И ей требовалось во что бы то ни стало видеть звезды и луну за окном перед сном, просыпаться по утрам от ярких бодрящих лучей солнца, врывающихся в комнату через окно и сияющим жарким покрывалом ложившихся на постель.

Вацлав проснулся первым. Он сразу встал и пошел умываться. В углу стоял кувшин с водой и тазик, рядом лежало чистое полотенце.

— Как бы мне избавиться от этого позорного брака, чтобы навсегда остаться с тобой, — вздохнул Вацлав.

Аглая тоже вздохнула. Она была далеко не глупа и прекрасно понимала, что связь с женатым юношей не доведет до добра. Сколько раз в минуты одиночества она клялась себе, что найдет силы с этим покончить. Но стоило Вацлаву прийти, как вихрь страсти словно порабощал все ее существо.

Окружающие смотрели на этих влюбленных с недоумением, но не вмешивались. Спиридону было не до них, он встречался с Софьей, а молодые казаки завидовали столь удачливому Вацлаву, который имел и жену, и любовницу. Кузнецов не одобрял это «безобразие», но он был слишком добродушным, чтобы высказывать людям свое критическое мнение.