Спасти Ивановку

Беата сидела в эти утренние часы у окна, залитого утренней небесной голубоватой свежестью, смешанной с яркими золотистыми лучами солнца и не отрываясь смотрела на свой перстень. Рубиновый камень, оправленный в золото, переливался и вспыхивал необычайно красивым красным светом, а дыхание перехватывало от обиды и ненависти.

Что значит «забота мужа», когда этот муж сейчас дарит любовь и ласку другой? Чем она, Беата, хуже кого-то? Иной раз думалось: будь под рукой яд, не сомневалась бы ни минуты. Правильно предки говорили: нет запаха лучше, чем трупный запах твоего врага.

Но чего она добилась своими истериками? Всю зиму Вацлав приходил домой лишь переночевать, с женой даже не разговаривал, а утром наспех собирался и бежал в дом Кузнецова. Беата давно уже знала, что там он виделся с Аглаей, долгие часы проводил в беседах с ней, вместе они ходили в лес и к реке. И ладно сам Вацлав, все-таки парень молодой, глупый, но эта курва Аглая, она-то что себе позволяет? Зная, что у человека есть законная жена и вот-вот родится первый ребенок.

Тяжело вздыхая, Беата оделась, взяла ведро и пошла к реке. Соньке вон помогла суженого найти, а себе и подавно должна помочь. В ближайшей к берегу полынье она зачерпнула воды, много не надо, главное, чтобы хватило Вацлаву напиться. По дороге ни с кем не разговаривала, шла быстро, почти бежала, чтобы никто не пристал с разговорами — вода должна быть «немая».

Дома Беата поставила ведро с водой прямо под солнечные лучи и бросила в воду свой перстень. Сама встала на колени и стала наговаривать на воду слова старинной ворожбы:

— Ой, диво-Лада, мати-Лада, услышь меня и плод чрева моего! Услышь, помоги, уповаем на тебя лишь, ждем дива от Лады, жаждем лада от Лады! Перстень мой пусть сияет, путь до Лады освещает!

Драгоценный камень на дне ведра засиял, стал переливаться магическими всполохами, от каждой грани лился волшебный красный луч, а из самой середины камня вверх поплыл красный столп света.

Беата зажмурилась и вдруг ощутила себя на бескрайнем безмятежном весеннем лугу. Да это же родное польское приволье! Какое же счастье вновь оказаться здесь! Зеленая травка шуршала под ногами, голубое небо сияло над головой, и вдруг прямо перед ней встала высокая лучезарная фигура. Фигура вроде бы и стояла на земле, а вроде бы и парила над землей.