Спасти Ивановку

Первая же газета пестрила пронзительными словами: «Царь убит! Русский царь, убит зверски, в своей же столице, раздроблен адскими снарядами среди белого дня, на улице, на людях! Убогие народовольцы, сволочи и исчадья ада, поразили сердце русского народа так глубоко и бесчеловечно! Как выразить нашу скорбь, а вместе с ней негодование и наш стыд?»

— Как гром среди ясного неба, — сказал Матвей, — русский человек убивает русского царя, который стольким крестьянам даровал свободу, уму непостижимо! Давайте закажем водки и помянем.

— Какая страшная смерть, — молвила Софья, — ноги ниже колен раздроблены так, что ни сапог, ни костей не осталось, одна кровавая каша.

— А кто его убил? — спросил Иван.

— Преступники, — вздохнула Ирина Игоревна, — да их поймали уже и будут судить.

— Их казнят?

— Конечно, казнят, скорее всего, повесят.

— А зачем они это сделали?

— Понимаешь, есть на свете добро и есть зло, есть добрые люди и есть злые. Но если бы не было злых людей, то мы бы не знали, что на свете есть добрые.

— А зачем это знать? Пусть бы все были добрыми.

— Тогда будет неинтересно, — подал голос Федор.

Все сидели потрясенные. Взрослые, не чокаясь, выпили водки и принялись закусывать.

Софья промокнула глаза платочком.

— Надо же, первая бомба не сработала, и царь мог остаться в живых. Но нет же, он пошел и склонился над раненым казаком, хотел помочь. Тут-то вторую бомбу и бросили.

— Эх, был бы я там! — голубые глаза Ивана загорелись мстительным огнем. — Я бы этих преступников сам убил!

— Так тот, который вторую бомбу кинул, сам от нее погиб, — сказала Ирина Игоревна, — а остальных казнят по закону.

— Да, теперь уже не будет по-прежнему, — задумчиво произнес Матвей.

Праздничного ярмарочного настроения как не бывало. Прошлись, конечно, по рядам, купили что хотели, да и поехали обратно домой. Дети прекрасно понимали, что ни театров, ни долгожданных представлений, не будет. Взрослые всю дорогу обменивались мнениями. «Быстро же, однако, вести из столицы приходят, - думала Ирина Игоревна, - даже так далеко.

На следующий день к Куриловым заявилась Аглая.

— Вы уж меня простите, но обратиться больше не к кому, помощи никто мне больше не окажет, — сказала она с порога.

Софья в это время отдавала указания Глашке. Она повернулась к подруге, и в глазах ее читалось явное сочувствие.

— Чем мы можем тебе помочь?

— Попроси Спиридона, чтобы отвез меня в Благовещенск.