Сердце Рароха

Там, говорят, красота — не то что дома-терема, а и конюшни и птичники сияют, камнем отделаны, золотом да серебром изукрашены, и бабы там даже в служанках ходят чистенькие, гладенькие, всегда одежда справная, обед сытный и постель мягкая им найдется. А некоторые деревенские девки, кому богиня удачи выпряла ладную нить, замуж выскакивают за княжьих воинов и живут белоручками, сами на служанок покрикивают и с медных блюд редкие яства вкушают. А, наверное, у славного князя Беломира Слепца в стольном граде Межеполье еще лучше.

..

Ладно, толку ли простой девке из окраинной деревни горевать о несбыточном. Одна тоска от мечтаний нападает, хочется вон как тот ястреб — в небеса и прочь от земли нерадостной, в чужие края.

Она снова поправила коромысло и пошла, тяжело ступая, склонив голову и никуда уже не торопясь.

Вскоре добралась до нужного места, подняла глаза и... Застыла на месте.

Чужак заехал на луг — и не один, со товарищи. А отец и дядьки, бросив косы, неловко топтались чуть не под самыми копытами приезжих.

По спине Весняны пробежала морозная струйка страха. Никогда чужаки тут не бывали к добру, всегда — лишь к худу.

Ой, лихо!

***

Мужчина на черном жеребце даже спешиться не удосужился, как требует древний обычай при встрече с косарями. И он, и конь не шевелились — словно обоих высекли из одного куска камня на изумление и страх простым людям. Богато расшитые серебром полы светло-синей легкой свиты, белоснежная рубаха с прошвами и тонкими лентами, синие облегающие порты, заправленные в серые сапоги из тончайшей кожи, узда — в драгоценных зеленых камнях-смарагдах, за каждый из которых можно купить малую деревню со всеми жителями.

.. Темные длинные кудри прикрывала охотничья шапочка с пером фазана. Лик холеный, породистый. Взгляд — острый, с затаенной лукавой искрой. Так смотрят только те, кто с колыбели вкусил власти и богатства, а позже повидал немало как при дворе, так и в миру. За ним, отстав на несколько шагов, ждали четверо охранников — все как на подбор, молодые, крепкие, хорошо одетые и вооруженные, на сытых лошадках восточной породы «хаганак». Обычно такие за словом в карман не лезут, но эти молчали. Только смотрели прямо перед собой, и веяло от них одновременно нетерпением и скукой.

— Здравы будьте во век века. Кто вы, господин? — самым смелым и самым догадливым оказался Юрий. Поправив берестяную ленту-наголовень и смахнув пот с лица, он поклонился до земли трижды, как сделал бы перед самим светлым князем. Следом закланялись и его братья.