Сердце Рароха

Нельзя было управлять видениями — они шли по воле светлых богов, и не цельными картинами, а кусочками, обрывками, которые потом приходилось складывать хоть в какое-то подобие смысла. Именно таким было видение, после которого Зареслав приказал Осмомыслу привезти тогда еще мальчика-пленника по имени Беломир и сделать его наследником престола.

И таким же было видение о баженянке, живущей где-то в глуши, на юге, любящей сказки и непохожей на сверстниц внешне и внутренне. О девице чистой и смелой, которая может исцелить болящую Пребрану.

Неслыханное, невиданное — великая сила пришла не к мужчине, а к женщине. Такое могло поколебать сами основы жития княжества, вызвать волнения в народе и сумятицу в рядах бояр. Ладно ли будет, если все узрят величие простой дочери смерда, ее возвышение и славу? Боги не ошибаются, но... Вдруг это он неверно истолковал их веления?

Приказывая Мормагону доставить ее в Межеполье, Зареслав разрывался от сомнений и страхов. Впервые за много лет вера его колебалась, точно пламя свечи на сильном ветру.

Такое уже происходило. Один-единственный раз Зареслав уклонился, смалодушничал. Ему четко велели вмешаться в ход событий — а он закрыл глаза, заклеил уши и сам связал себе руки. Потому что считал, что так будет неправильно.

Но воля человеческая, подточенная желаниями, как молодая яблонька червями — источник ошибок. И в этом ему пришлось убедиться очень скоро.

Убедиться — и горько пожалеть о сделанном выборе.

***

Стольный град ночью не желал спать — по центральным улицам, хорошо освещенным благодаря большим многоярусным фонарям, гуляли праздные зажиточные люди. Народ попроще давно разошелся по своим маленьким слободам, но и там не стихал шум в корчмах, игорных домиках да «гнездышках любовных». Изредка проезжал на своей гадкой повозке запоздавший золотарь; порою прошмыгивал вор-домушник; в самых темных проулках посиживали мелкие скупщики краденого да блудницы, не желавшие сидеть в «гнездышках» под тяжкой рукой мамки-хозяйки.

Главный казначей Велислав медленно спустился по крутой лестнице в полуподвал своего богатого, построенного на иноземный манер дома и застыл перед обитой медными пластинами дверью. Замок на ней был настолько хитрым, что нередко Велислав путал последовательность нажатий рычажка и поворотов ключа, и ругал сам себя на чем свет стоит.

Но сегодня ум его был взволнован и остер, как меч.