Навязанная жена

Горячая ванна, завтрак, все это делалось механически, сейчас Дитерикс почти не замечал, что ест.

Час на то, чтобы смыть с себя пот и дорожную грязь, прошел. Король стремительно направился в кабинет. Сенешаль уже дежурил под дверью.

Подробный доклад пошел обо всех службах замка, опытный царедворец знал, как преподнести работу и подчеркнуть собственную значимость. Но Дитерикс тоже прекрасно знал и работу, и его значимость. В другое время он бы стал очень внимательно вникать в каждую мелочь, но сейчас короля интересовало другое.

— Расскажите мне о каждом дне королевы, — прервал он излияния советника.

Тот замер с открытым ртом, крякнул. Потом как-то странно выдохнул воздух и спросил:

— По часам, ваше величество?

Дитериксу хотелось сказать по минутам, но он просто кивнул.

— Ээээ… Утренние часы ее величество миледи Мариг проводила за фехтованием с…

— С моим братом, — закончил король.

— Не только, ваше величество. В тренировках также принимал участие его высочество принц Конрад.

— Хммм.

— Ээээ… Дальше она проводила какое-то время в своих покоях, а потом завтракала и выезжала на прогулку.

— С моим братом.

— Да, государь, — сенешаль кивнул и прочистил горло. — После этого миледи обедала, потом посещала принцев Конрада и Фержиса, и принцессу Анхельд, а потом ужинала…

— И все это с моим братом, не так ли?

— Да. Ваше величество.

Дитерикс некоторое время молчал, уйдя в свои мысли, старый царедворец тоже. Наконец король поднял голову и проговорил:

— Спасибо. Я вами доволен.

Сенешаль с видимым облегчением удалился, его от этого разговора бросило в пот. Бедный царедворец чувствовал себя так, будто писал годовой отчет по закупкам.

Настало время обеда, но Дитерикс обедать не стал. Вместо этого он пошел в ту часть замка, где помещались его дети.

Принцы обычно встречали короля сдержанно. Не оттого что не любили, они очень любили отца. Просто по отношению к сыновьям Дитерикс бывал довольно суров, и нередко произносил одну знаменитую фразу:

«Я слишком вас люблю, чтобы щадить».

Это и понятно, если в свое время он сам не получил бы жесткого воспитания, вряд ли смог бы принять на себя всю тяжесть власти в шестнадцать лет.

Однако сейчас и Конрад, и Фержис поднялись навстречу отцу с искренней радостью в глазах.

— Батюшка, ваше величество!

После первых приветствий старший Конрад взахлеб стал рассказывать отцу о своих успехах в фехтовании, немедленно показал подарок королевы, восточный клинок.