Из рода волхвов

Готова ли ты, девочка, пожертвовать своим зрением, чтобы освободить волхвов от неволи? Твой предшественник некогда отдал своё, желая отстоять свои убеждения. Каков же твой ответ?

Веселина замерла, поражённая жестокими словами, и вгляделась в лицо Огнедара, словно пыталась найти в нём следы обмана. Но он не врал, зелёные глаза были кристально честны. Губы сковало холодом, а язык невольно прилип к нёбу. От мысли, что однажды свет в её глазах потухнет навсегда, стало страшно, словно перед прыжком в пропасть. Темнота ночи пугала Лину всю жизнь, но она всегда знала, что мрак не может длиться вечно — за ним неминуемо следует солнце.

И она не была уверена, что готова пойти на такую жертву.

— Её ответ — нет, — голос Яна обжёг их холодом. — Почему за ошибку наших предшественников должна расплачиваться девчонка, которая отношения к нам не имеет?

— Потому что она — единственная полукровка. Других более нет — и едва ли будет в ближайшую сотню лет.

— Это слишком жестоко, — проронила Звана и посмотрела на неё с сожалением, омрачившим голубые глаза. — Неужели иного способа нет? Совсем никакого? Там же наши семьи, наши друзья… Их никак нельзя освободить иначе?

— Сказано же тебе, Звана, нельзя, — пробурчал Вацлав, опуская голову на сложенные на столе руки. — Это выше моих сил, мне слишком стыдно сейчас просить её согласиться на это. Но мои родители в Вороньей долине…

Лютомир наблюдал за их душевными метаниями с беззаботной усмешкой и разжал пальцы — ягоды рябины с тихим стуком рассыпались по деревянной поверхности стола.

— Что может быть важнее семьи? — пропел он, разглядывая их с насмешливой снисходительностью, словно робких детей, не смыслящих в жизни. Маска дурочка удивительно быстро слетела с него, обнажая злое лукавство. — Вы столь сильно трясётесь над этой девицей, которая даже не принадлежит до конца нашему роду? Её рождение — это ошибка, пятно, от которого необходимо избавиться.

Лезвие короткого кинжала бесшумно вонзилось в поверхность стола, прямо между пальцами Лютомира. Веселина испуганно посмотрела на Яна, который, кажется, едва сдержал себя, чтобы не воткнуть клинок в чужое беззащитное горло. Но юноша даже не дёрнулась, лишь сильнее растянул губы в едкой ухмылке, ни капли не смущённый чужим гневом.

— Никакого кровопролития в моём доме, — гневно проговорил Огнедар.