Из рода волхвов

— Хотите показать свою удаль — тогда вон за дверь!

Лина привычным движением опустила пальцы на чужое предплечье, пытаясь беззвучно успокоить разрастающуюся, как лесной пожар, ярость. Мысли её были далеки отсюда, словно птицы, покинувшие родные края в преддверии зимы. В воспоминаниях мелькали лица матери и дедушки, с которыми она простилась столь эгоистично и скоропостижно. Решающие слова вертелись на кончике языка, но Лина не решалась произнести их вслух, потому что, казалось, они навсегда отрежут её от этого мира. Но отчаявшийся взгляд Званы проникал ей под кожу, въедливо ворошил совесть, бестактно указывая ей на очевидную трусость.

Зрение за сотни жизней — расклад, как ни крути, не в её пользу.

— Хорошо, — выдавила Веселина и добавила для верности, пытаясь убедить и саму себя в правильности сказанного: — Хорошо. Давайте так и поступим.

Ян дёрнулся под её пальцами и в серых глазах, обращённых к ней, мелькнул страх — настолько очевидный, что у неё похолодело под кожей. Он без слов подхватил её за руку и буквально выволок из избы.

Она почти не сопротивлялась, хотя от лёгкой боли немело предплечье. Оттащив её подальше от дома, Ян буквально вдавил Веселину в стену, с яростью вглядываясь в искажённые спокойствием черты. Тяжёлое дыхание вырывалось из его рта и, казалось, ещё чуть-чуть — и его хлипкое терпение окончательно лопнет, как раскалённое до предела стекло.

— Что за пустое геройство? Кто тебе они, чтобы жертвовать ради них стольким? — рявкнул Ян, которому уже претило её нарочитое равнодушие.

— Стольким? Это всего лишь зрение, — Веселина устало нахмурилась. — И с его помощью мы сможем спасти всех волхвов, живущих в Вороньей долине. Так в чём проблема? Если цена их свободы — мои глаза, то я охотно отдам их. Ты ведь и сам привёл меня в Яруну ради этого!

— Я этого не хотел!

— Но это случилось! И что теперь? Будем продолжать спор до тех пор, пока эта обезумевшая женщина, которая сейчас сидит на троне в Пряценске, не перебьёт всех твоих товарищей?!

— Речь идёт о тебе, а не о них, — раздражённо вскинулся Ян, встряхивая её, словно тряпичную куклу.

— Я не хочу, чтобы ты ради незнакомых тебе людей обрекла себя на жизнь во тьме. Мы найдём другой способ. И меня не волнует, что ты на это скажешь…

— Точно также как тебя не волновали предостережения Миры в прошлом? — звенящим от негодования голосом спросила она. Ян замер, вглядываясь в её глаза затравленно, словно зверь, загнанный в угол. — Твоё упрямство и эгоизм — следствие того, что происходит сейчас.