Из рода волхвов

Веселина непонимающе дёрнулась в его хватке, с тревогой оглядываясь на помрачневшее лицо жреца, и упёрлась пятками в пол. Ян смотрел на её отчаянное упрямство с раздражением и плохо скрываемым страхом, мелькавшим на дне серых глаз. Кажется, он был в шаге от того, чтобы обрушить на её голову шквал ругательств.

— Мы проделали этот путь, чтобы потом уйти?! Ну уж нет, мы останемся и дослушаем, отпусти меня! — рявкнула она, чудом вырывая ладонь. — Я понимаю твои чувства, я знаю, что ты видел. Но оставь прошлое в прошлом, сейчас у нас иные заботы!

Ян упрямо поджал губы и провёл ладонью по побледневшему лицу.

Веселина ощутила запоздалый стыд и печаль, узлом стянувшие грудь. Возможно, её слова звучали слишком резко для того, кто только что узнал, что является самым ненавистным колдуном в мире. Им стоило поговорить, непременно стоило — но не здесь, не так и не сейчас. Наедине, когда буря в их сердце уляжется хоть немного. Она осторожно обхватила его ладонь тёплыми пальцами, надеясь хоть на время притупить память, и сказала:

— Мы поговорим, хорошо? Обо всём, что видели.

Ян не ответил, со странной жадностью и плохо сокрытым отчаянием скользя вдоль её лица. Но кивнул, с трудом отводя взгляд. Огнедар, наблюдавший за ними со стороны, молчаливо предложил им присесть за стол. Звана и Вацлав поглядывали на них с осторожностью, совершенно растерянные, а Лютомир, продолжающий корчить из себя дурочка, лениво перекатывал в пальцах несколько ягод рябины, которую не успел убрать хозяин дома.

— Почивать мне вас нечем, господа, а потому отбросим пустую вежливость, — хмыкнул Огнедар, окинув каждого из них внимательным взглядом. — Чтобы избавиться от рун покаяния, необходимо провести ритуал. Я отведу вас на капище, где три столетия назад ваши предки заковали себя добровольными цепями. Однако… зависеть всё будет лишь от тебя, девочка.

— Вы уже прежде говорили мне это, — отозвалась Веселина и приподняла бровь в немом вопросе. — Что именно от меня требуется?

Жрец Велеса криво улыбнулся и, вытянув руку, вдруг указал на её глаза.

Старческий палец уткнулся ей прямо в переносицу.

— Глаза полукровки видят многое. В них твоя сила и в них же твоя слабость. Руны покаяния связывают воедино людей и волхвов, подчиняют одних воле других, — он задумчиво глянул в окно. — Но их создал не волхв, а такой же полукровка, как и ты. Ваша кровь — замок и одновременно с этим ключ. Вот только любой ритуал — это жертва.