Лисий выбор

Расчесав ее распущенные волосы, ниспадающие до бедер, я скрутила их в жгут и собрала в узел на затылке, чтобы не мешались в танце. Шпилек не было в достатке, однако я придумала обернуть волосы широкой алой лентой и так их закрепить.

– Он хочет танцев? – воинственно изрекла женщина. – Он их получит!

Внезапно она успокоилась, словно бури никогда не было. Это было сравнимо с безмятежной водной гладью. На белоснежном лице играет легкая улыбка. Пунцовые лепестки губ так и манят, притягивая взгляд. Ресницы таинственно опущены, скрывая глаза.

Брови больше не хмурятся.

– Идем.

Вернувшись в пиршественный зал, супруга наместника велела мне подойти к главному придворному музыканту, чтобы он сыграл церемониальную музыку «Небесный танец», а сама отошла в центр зала.

При первых звуках размеренной, степенной мелодии гости удивленно переглянулись. Я посмотрела на наместника. Он тоже был удивлен. Трещотка отбивала ритм, цимбалы и соляные куранты подыгрывали в такт, и время от времени робко вступала цитра. Чистый Фарфор так же степенно и неторопливо прошлась, словно проплыла по залу, сделав полукруг, потом вернулась на место и повторила движение, остановившись перед помостом, где стоял стол владыки.

Куранты ударили раз, другой, третий, и она трижды поклонилась в такт. Рука ее коснулась щеки, а другая – запястья, как у скульптуры размышляющей Небесной девы. Цитра выводит мелодию то низко, то высоко, и длинные рукава вдруг взлетают, на миг скрыв танцовщицу.

Что это за голоса? Чему так удивляются люди?

Чистый Фарфор изобразила «семь жестов величия», каждый на удар медных цимбалов и трещоток.

Это сложенные молитвенно перед грудью руки и руки, перебирающие четки; два указующих перста направлены вверх, как у лучника, спустившего стрелу; жест наставления молодых с поднятым указательным перстом; тыльной стороной ладони коснуться щеки и выставить открытую ладонь перед собой; кулак прижат к ладони в жесте благодарности; а еще чинно сложить на животе, скрывая центр вселенной.

Танцевали только ее белые, грациозные руки, но она стояла к залу спиной, и никто, никто из приглашенных гостей не видел ее движений!!! Только сам наместник, его приближенные и придворные дамы перед ней видели происходящее.

– О, моя госпожа, – прошептала я.

И когда вновь заиграла цитра, женщина вдруг крутанулась на месте, поклонилась гостям и после этого пала ниц пред владыкой. Те, кто видел то, что видел, начали аплодировать и славить супругу наместника. Тот унял их, взмахнув рукой.