Лисий выбор

Потом сделала вид, что ей интересно зрелище, и муж мог полюбоваться ее профилем. Его немного задело ее напускное равнодушие. Думаю, позже они будут мириться, как уже не раз бывало.

В круг танцующих дев вступила легконогая, гибкая танцовщица. Бесконечные складки голубых юбок струились и летали, как облако! Длинные рукава взмывали вверх и плавно опускались, чтобы тут же снова подняться вверх, так и не коснувшись земли. Волосы девы были собраны в косы, как у степнячки. Однако, в отличие от кочевников, она была белолицей, так что выделялась из стайки красавиц.

Как же она была хороша! Я бы не удивилась, если бы узнала, что она занимается не только танцами, но и боевыми искусствами.

Танец закончился. Гости одобрительно зашумели. Правый министр, сложив ладони перед собой, обратился к наместнику:

– Господин заметил, как хороша эта танцовщица? Она дарована вам северной провинцией. Думаю, с ней никто не сравнится.

Возможно, целью было привлечь внимание властителя к другой женщине? Неисчислимое множество дворцовых интриг! В подарке скрывался подвох, как в пище таится яд.

Старший евнух уже не раз намекал, что в гареме у наместника мало женщин, и вот наконец появилось возможное пополнение. Возможно, на владыку хотели повлиять через женщину.

Наместник нахмурился и шевельнулся, хотя до этого сидел неподвижно, как истукан, являя собой незыблемость власти.

– Супруга станцует для меня? – вдруг спросил он, повернувшись к нашему столу. – Давно не видал танцев в вашем исполнении.

Придворные и подавно.

Чистый Фарфор даже не дрогнула. Она учтиво поклонилась и ответила:

– Слушаю и повинуюсь, мой господин и супруг. Дозвольте нам подготовиться?

Наместник махнул рукой. Мы удалились во внутренние покои дворца приемов. Там с госпожи слетело напускное спокойствие. Она несколько раз прошлась туда-сюда, как тигрица. Шаг был мягкий и плавный, но в нем чудится угроза. Однако я знала, что бывшей куртизанке было не привыкать к таким неожиданностям.

Надеюсь, она не посрамит свою честь.

Я хорошо понимала причину ее гнева. Женщина едва успела ощутить вкус долгожданной, недостижимой свободы. Казалось, никто больше не смеет ей указывать, когда и кого развлекать и услаждать. Не она ли говорила, что будет танцевать только для себя? «Я не танцую за деньги, чтобы развлечь других», – так сказала когда-то куртизанка, которой больше нет.

– Маленький Цветок! Подвяжи мне волосы повыше, – скомандовала она.