Аврора. Заря сгорает дотла

Он только что закинул к яйцам простые овощи и нечто вроде ветчины, и комнатку заставы наполнили дразнящие желудок ароматы.

— А он... что-нибудь думает? — не выдержала Ро.

Берти напротив пожал плечами.

— Вряд ли, госпожа Бореалис. Рабы расстаются с волей.

— И... кто ими становится?

— Кто попадется под руку. Вы бы тоже могли, но сначала вас приняли за сирену, потом вас взял к себе его светлость... Командор, то есть, — поправился Берти под строгим взглядом дознавателя.

У Ро было холодно внутри.

— А гребцы на «Аузонии».

— Рабы, да. Кто-то перекодировал приказ на клейме — защищать корабль до последнего вздоха. И он был необратим, так что толку с них больше не было. Только убить.

Как дико. Спасти одних, бросить других?.. Раскодировать было нельзя, что ли? Но если нельзя, тогда понятно, почему спасая тех, с рудников, он пожертвовал этими, закодированными...

— А те, кто на рудниках...

— У Черного Тополя другое клеймо. Они считают, отнять волю — бесчеловечно, — пояснил Барти.

Ро закивала горячо — еще бы!

— Хотя, по-нашему, лучше не думать ничего, чем жалеть и помнить обо всем, что потерял, до смерти, — пожал Барти плечами и вытянул шею.

Худющий Хелмус снял котелок с огня. На стол раб без всяких церемоний бухнул три тарелки, затем — три вилки. Котелку полагалась подставка. А затем и сам котел. Ро привстала, чтобы заглянуть внутрь. Болтунья с овощами и ветчиной, на масле... М-м. Несмотря на ужасы местного строя, девушка неожиданно осознала, насколько голодна.

И ей самой от такой бесчеловечности сделалось противно.

— Поговорим потом, — шепнул Фаррел, улучив минутку, и успокаивающе потрепал ее по руке.

Только о чем говорить-то?.. Ведь он с ними заодно. С рабством, с рудниками... И только Странник — против. И якобы «большинство жителей Объединенных Королевств», если верить мерзкому предателю Кастеллету.

Несмотря на безрадостность момента, яичница оказалась вкусной донельзя. Даже пришлось лезть за добавкой под одобрительный смешок Фаррела. Но это все просто чтобы жить. Без еды долго не протянешь.

До подземных лабиринтов добирались по лестнице, выдолбленной в скале, подобно прежней, где Фаррел проводил свой пристрастный допрос. Прежде пришлось пройти по плато скалы, где выл негостеприимно ветер, кружились чайки, и травы волновались вместе с душами, тучами и — где-то кошмарно далеко внизу — морским прибоем, разбивающимся о скалы вдребезги.

Ро приходилось держаться за Фаррела — поручней буканбуржцы и их древние сделать не догадались.