Аврора. Заря сгорает дотла

«Я тебе не прощу — учти!».

Так что Ро просто замирала. В ожидании одиночества превратилась в слух. Информация капала куда-то внутрь и ждала своей обработки. Когда будет безопасно. Хоть сколько-нибудь. Тогда она ее переварит и решит, что с этим всем делать.

Когда Кастеллет передавал ее капитану «Звезды» из рук в руки с наилучшими пожеланиями и требованиями, понизив голос до шепота, обострившийся слух Ро уловил «у нее в сумке далекозор... стащить...».

Она похолодела. Фаррел хотя бы пытался сохранить мир империи.

А этот мерчевильский жук собирается и это разрушить. Но... ему в том какая радость?

На «Искателе» маячила макушка дозорного. Буканбуржцы были начеку, а у капитана Гэрроу в рубке горел свет. Возможно, они вместе с Гупо перемывали косточки Мерчевилю, Фаррелу и империи. До рутинного движения возле соседнего торгового корабля дела никому не было.

Конечно, можно было крикнуть, даже и про далекозор, но... Что бы это дало, даже если бы удалось не пострадать прежде, чем что-то произойдет? Драку, все тот же развал империи.

И появление Фаррела Вайда. Раз уж он не маячит с рапирой, то хотя бы этим преимуществом стоит воспользоваться.

Сумку с раковиной и трубой Ро прижимала к животу, надеясь, что они и правда попытаются незаметно, а не внаглую. По крайней мере, не сейчас. К счастью, ее надежды оправдались.

Гостье мерчевильского корабля отвели отдельную каюту. За что можно было возблагодарить небеса или, как говорят у них здесь — Видящего?

Аврора упала на кровать, уставилась в потолок.

Деревянный. Должно быть, построить целый корабль из дерева стоило немалых денег. И именно поэтому он у них один.

И все равно суются на абордажи. Может... они на абордаже воруют у Буканбурга дерево. И рабов?..

Доносились крики с палубы что-то насчет «отдать швартовы» и прочего, что знаменует выход корабля в открытое море.

Кто бы подумал. Ро села, достала из сумки далекозор, обняла его покрепче, думая, где и как спрятать. В том, что это сделать необходимо, сомнений не возникало.

Попади он к Мерчевилю или к Буканбургу, шаткий мир империи треснет по швам. Скользя пальцем по корпусу, девушка бродила взором по каюте.

Грубо сколоченный рундук, стол, кровать. Вот и все. Табуретка еще. Ничегошеньки не придумать. Кроме как защищаться этой самой табуреткой. Но опыт показывает, что она даже оглушать толком не умеет. Да и табуретка наполовину плетеная.

Выходит, Кастеллет сочувствует Страннику.