Зеркала

Никаких тебе облаков, никаких теней, никаких призраков.

Самая долгая ночь в году пока и не думала заканчиваться.

За спиной раздался еле слышный звон, почти шелест, как будто посыпались вниз мелкие осколки, ледяное крошево, или кто-то задел связку стеклянных бус. Я уже слышала этот звук, и не раз, но здесь и сейчас я не помнила, когда это было. Здесь и сейчас он был частью целого, частью той музыки, что звала меня вслед за собой. Искать музыкантов.

В спину повеяло холодом, и я обернулась.

На полу лежал снег — узкая белая тропа, ведущая к зеркалу, к большому ростовому зеркалу, которое стояло здесь, в этой комнате, в самом углу, прислоненное к стене.

Я не заметила, как подошла к нему близко-близко, босая — по снегу, который не торопился таять под моими ногами. Человек в маске, снова сдвинутой на лицо, ждал меня с той стороны: высокий, в плаще, похожем на тень, он поклонился мне и протянул руку, приглашая пойти с ним — туда, где звучала музыка.

И сделала шаг вперед, схватившись за протянутую руку, тонкую и холодную, словно в ней только что растаял снег, забрав всё тепло.

Ноги утонули в снегу по щиколотку.

Снова раздался звон — за спиной, и когда я обернулась, то не увидела ничего, кроме леса. Комната исчезла, осталась только я — в зимнем лесу, наедине с кем-то, кто носил маску и плащ, похожий на тень, и у кого были тонкие, цепкие и очень холодные пальцы.

Мы стояли на круглой лесной прогалине, посреди узкой тропки, проложенной между деревьев, и где-то высоко над нами сияла яркая, почти полная луна.

Одна.

Он снял маску — и в тот же миг изменился. Поток ледяного ветра коснулся моей кожи. Мне показалось, что от запястья моей руки, через сплетенные пальцы и дальше, по чужой руке вверх змейкой пробежал вихрь мелких серебристых снежинок — и вот уже нет ни плаща, похожего на тень, ни странной рогатой маски — все превратилось в одежды белые, как снег.

Тот, кто стоял передо мной, был прекрасен, как хрупкие зимние сумерки. Как ледяные озера и отблеск алого на снегу. Как морозная вязь на стекле и серебряный свет луны. У него не было ни клыков, ни когтей из тонкого, но прочного льда, но я чувствовала странную, пугающую силу. Эта сила пряталась в тонкой улыбке на худом лице.