Зеркала

Я лежала на животе, распластавшись на постели, вдавленная в нее. Двигаться было тяжело, как при сонном параличе. Острая грань амулета больно впилась в кожу прямо под татуировкой. Камень был холодным, как всегда, и сейчас показался тяжелым. Я с трудом села, стряхивая с себя остатки сна, и расстегнула цепочку.

От дурных снов эта штука точно не защищала, а кого-то, кто мог бы меня заколдовать, рядом быть не могло. Полежит на тумбочке, ничего ему не сделается.

Зелья во флаконе осталось на один глоток. Последний.

Я упала на спину, раскинув руки в стороны, и уставилась в потолок.

Комната была темной, а мне было лень щелкать пальцами и зажигать кристаллы. Плотные портьеры на окнах закрывали меня от мира снаружи.

В голове звенела пустота: ни мыслей, ни чувств. Я зевнула, перевернулась набок, поджав ноги, чтобы было теплее, и попыталась расслабиться и все-таки заснуть. В памяти всплыла одна из тех песен, которые я сегодня слышала: не та, печальная, а другая, веселая, под которую хотелось танцевать. Я чувствовала себя странно: мне уже не было грустно или обидно, мне даже не было страшно.

«Будь что будет, — думала я. — Но лучше я встречу свою судьбу отдохнувшей». К темноте и тишине я уже привыкла.

Постепенно я пригрелась и задремала.

Мне снилась все та же песня, снились люди, идущие с огнями в темноте, снилась широкая улица и отблески оранжевого на лицах. Я была в этой толпе, шла через нее и вместе с ней, чтобы выбраться, чтобы найти того, кто пел, тех, кто играл, но не находила.

— Заблудилась, милое дитя?

Он сидел на краю моей кровати, с маской, сдвинутой назад, как забрало шлема.

У него были белые волосы, длинные, похожие на серебряные нити. Черты лица прятались во мраке.

Сквозь распахнутые портьеры в комнату лился лунный свет, и в этом свете я видела полчища теней, танцующих на стенах и потолке, словно кто-то зажег волшебный фонарь. Это были не тени людей или животных, скорее — размытые пятна, летящие по небу облака.

Я все еще слышала музыку.

Я посмотрела в ту сторону: нет, не было.

Тот, кто сидел у меня на кровати, исчез, стоило мне отвести взгляд, только тени продолжали свое движение по стенам.

Ежась от холода, я спустила ноги на пол — на почти ледяной пол! — и подошла к окнам. За ними не было ничего, только луны, лес и горы.