Зеркала

Просто подошла и тоже села на подоконник, держась от Лин подальше — настолько, насколько это было возможно.

За моей спиной был серый, хмурый зимний день — полная противоположность вчерашнему.

В воздухе пахло духами Лин, нарциссами и свежескошенной травой. Не так ярко, как вчера в Зеленой зале, но все равно.

Чего я боялась?

«Может быть, — подумала я, рассматривая носки собственных ботинок — коричневых, куда проще, чем туфли Лин, — может быть, я боюсь выставить себя еще большей дурой, чем чувствую? Опозориться, оказаться вдруг неуклюжим бревном, которое не может двигаться вот так — легко и плавно? Где проще стать посмешищем, в толпе придворных или вот здесь? Перед кем я больше боюсь упасть носом в паркет, перед Лин или перед Ренаром? Или перед ними обоими, потому что…

Лин чуть наклонилась, вытянулась вперед, чтобы помахать рукой Ренару, который появился у входа в зал.

Я почувствовала, как живот свело от паники.

Ренар двигался с какой-то ленивой грацией, как человек, которому некуда торопиться и не о чем жалеть.

Когда он поравнялся с нами, на его лице расцвела довольная улыбка, тоже ленивая, словно он не сильно хотел улыбаться — оно само так получилось. Он кивнул Лин и, подойдя еще ближе, ласково потрепал меня по голове как вчера вечером.

В другой его руке была бутылка из темно-зеленого стекла.

Я заметила, как по лицу Лин скользнула тень удивления:

— А вино-то тебе зачем? — спросила она.

— М-м… — Он бросил взгляд на бутылку и чуть приподнял ее, словно проверял, сколько там еще осталось.

Оставалось, судя по всему, не очень много. — Кто сказал тебе, мой цветочек, что это вино? — говорил он чуть хрипло, словно проснулся вот совсем недавно.

Лин наклонила голову набок, всем своим видом показывая, что внимательно слушает.

Ренар перехватил мой взгляд и подмигнул мне. Он чуть щурился, когда смотрел на свет.

— Это волшебное зелье храбрости, — с совершенно серьезным лицом пояснил он. — Я захватил на всякий случай, а то, знаешь ли, некоторые барышни, как я успел заметить, склонны предаваться панике на ровном месте.

Держи, милая. — Он протянул мне бутылку, все еще серьезный до невозможности. — Никаких чар, как ты любишь. Но очень, эм… действенно.

Я замерла в растерянности.

Лин, кажется, не знала, смеяться ей или строго хмурить брови. Она забрала бутылку у Ренара, задвинула ее в угол подоконника и мягко сжала мою ладонь.

— Я думаю, мы и так справимся.

— Да? — Ренар скептически поднял бровь. — Ну… Тогда мы можем начинать.