Зеркала

Иначе, наверное, выбирал бы кого-то, кто сам не против вляпаться в такие вот чудеса.

Я помолчала, глядя на свечи, стоящие рядом со статуями богов, на пятна света на полу там, где он падал через окна, на тени и витражи, и попыталась понять все то, что он мне рассказал. А потом спросила:

— А кто враг ваших богов? — и повернула лицо к волшебнику. — Должен же у вас быть кто-то, кто сбивает паству с истинного пути.

Кондор остался невозмутим, только иронично поднял одну бровь.

— Пытаешься намекнуть на то, что я поклоняюсь ему? — спросил он с подозрением.

— Нет, почему же? — Я пожала плечами. — Просто он должен быть. Без тьмы нет света, все дела. — Я встала со скамьи и поправила одежду. Кондор следил за мной почти изумленно, будто бы не знал, чего еще ожидать. — Где добро, там и зло, веришь в бога, верь и в дьявола, как говорят у меня на родине.

Ну… Не совсем на родине, но сойдет.

— Есть, конечно. — Волшебник кивнул и тоже встал. — И не один.

— Тоже дюжина?

— Больше. — Он осторожно подтолкнул меня в сторону той двери, через которую мы вошли сюда.

***

Мы забрали бумажный сверток с моими вещами из кабинета Блэкторна, маленького и тесного, полного каких-то схем, бумаг и карт. Блэкторна на месте не было, нас встретил его ассистент, совершенно неприметный человек средних лет, не очень приветливый, но вежливый. Они с Кондором обменялись парой фраз о личном, и я поняла, что, кажется, мой спутник действительно работал под началом Блэкторна когда-то давно.

Я молчала все это время, молчала потом, когда мы нашли подходящее зеркало и через него перешли в замок, сразу в мою комнату, словно Кондор понял, что я хочу остаться одна. Молчала, сидя в остывающей ванне с последней сигаретой — баффнутая магией зажигалка работала отлично. Молчала, пока сушила волосы у камина, листая учебник этикета — проверяла себя. Молчала, лежа в кровати и глядя в темный потолок своей спальни.

Мне было странно и страшно от самой себя и от того, что происходило вокруг.

«Меня хватит и на то, чтобы заплетать косички маленьким девочкам», — сказал Ренар там, в Йарне, и сейчас я поняла, о чем он говорил.

Почему-то от этого мне сделалось спокойнее, и та часть меня, которая возмущенно вопила, что нельзя так поступать с людьми, особенно — с теми, кто еще не знает, что к чему, почти замолчала.

В конце концов, со мной тоже поступили не слишком справедливо.