Зеркала

Ни капли раздражения за то, что я отвлекла его, только все то же теплое лукавство.

— О, — сказал Дар. — Леди Росиньоль объяснит вам основы, а мы все поможем. Ничего сложного, я в вас верю. А теперь подойдите сюда, милая. — Он встал со своего кресла и сделал мне приглашающий жест. — Прошу вас. Ради вашего удобства.

Я сначала не поняла, а потом, когда принц взял в руки перо — точнее, что-то, похожее на перьевую ручку, до меня наконец дошло, что эту кипу бумаг, которую я должна подписать, будет неудобно и несолидно держать на коленях.

Я поднялась с места, чувствуя слабость в ногах, и, нервно обернувшись на Кондора — он улыбнулся мне и кивнул, видимо, пытаясь поддержать, — заняла место его высочества за столом, высоковатым для меня.

Септим собрал все бумаги так, чтобы мне было понятно, что к чему. Некоторые из них были написаны от руки очень изящным, каллиграфическим почерком, видимо, заранее, другие же, типовые, с гербом наверху, отпечатаны — в них тем же почерком было внесено моё имя — новое имя, имя кронпринца и имя Кондора — настоящее, которое значилось в «Книге Лордов».

— Можно мне чистый лист? — спросила я, посмотрев на Кондора.

Почему-то он сейчас казался мне наиболее дружелюбно настроенным.

Обращаться напрямую к Септиму я не хотела.

Взгляд волшебника был удивленным.

— Мне нужно… Попробовать новую подпись, — пояснила я и призналась: — Я плохо пишу пером. Не так часто приходилось, знаете ли, — добавила я, глядя на Дара. — Ваше высочество.

— Конечно, милая, — сказал волшебник, и, о чудо, Септим положил передо мной пустой лист.

Красивая перьевая ручка, белая с серебром, оказалась удивительно удобной и легко скользила по бумаге, плотной и тяжелой. Чернила скрывались где-то у нее внутри, так что мне не пришлось краснеть за испачканные пальцы. Пришлось поставить новую подпись пару десятков раз, причем его высочество любезно и терпеливо позволил мне прочитать каждый пункт в документах, поясняя то, что вызывало вопросы.

Это, конечно, помогло, но я все равно чувствовала себя одураченной, а рука под конец начала дрожать.

— Поздравляю вас, леди Мари Лидделл, — сказал Дар, когда все закончилось, и я вылезла из его кресла. Ноги все еще подкашивались от волнения, и меня трясло от адреналина. Принц протянул мне руку, и я коснулась его пальцев своими. — Я рад назвать вас подданной Короны Иберии.

Он не стал целовать мне руку, как я думала, что он сделает, он пожал ее — и все. Очень осторожно и в то же время крепко.