Зеркала

Он не знал, что случилось, и боялся, что когда я очнусь, то слишком сильно испугаюсь. — Ты вывихнула запястье и ударилась головой. — Кондор провел рукой по своему затылку, взъерошив волосы, словно хотел показать, как именно я ударилась. — Я исправил все, что мог, и…

— И заколдовал меня, — закончила я спокойным голосом.

Будто бы это ничего не значило.

— Ай-ай-ай, — сказал Ренар из своего угла.

Он не осуждал никого и никого не поддерживал, просто ему нужна была реплика и право покачать головой. Я нервно дернула плечом.

— Я заколдовал тебя. — Кондор не стал этого отрицать. — Погрузил глубже в сон и заставил забыть то, что могло причинить тебе вред или напугать. Было оно или не было в действительности. Я хотел, чтобы твоё пробуждение здесь не было наполнено лишним страхом.

— И поэтому я была такая… — я замолчала, не закончив вопрос, потому что не могла найти верное слово.

— Доверчивая, — подсказал он. — Почти безрассудная. Да. Это… побочный эффект. Я снял бы чары через несколько дней, когда ты освоилась, но что-то заставило тебя саму вспомнить… — Он сощурился, это было видно даже в оранжево-зеленом полумраке зала, и наклонил голову набок.

Это звучало, как приказ говорить, причём только правду. Нет, не из-за интонаций: голос Кондора был усталым и мягким, то ли от этой усталости, то ли из жалости ко мне. В самих словах было что-то такое, что меняло мир. Я заметила, как замер Ренар, не донеся трубку до рта. Даже тени на стенах, кажется, притихли и перестали шевелиться от странного напряжения, которое оставил в воздухе вопрос Кондора.

И я рассказала.

Не потому, что он попросил, и даже не потому, что добавил, как мне казалось, в вопрос немного магии. Я даже не могла утверждать, что это было так. Дело было в том, что мне хотелось рассказать, мне было нужно рассказать, потому что слова и образы в моей голове были такими же колючими и мельтешащими, как снег, в котором я заблудилась.

Если я не решусь рассказать, казалось мне в тот момент, случится что-то плохое.

Дело оставалось за малым — перевести все то, что я хотела сказать, на человеческий язык.

— Все, что в этом мире длится слишком далеко и долго, чтобы мы могли это представить, — сказала я, глядя в глаза Кондору. — Возможно, переходит где-то там, вдалеке, в точно такое же, но не здесь.

Волшебник кивнул. Он понял, о чем я, и, кажется, готов был слушать действительно внимательно, не перебивая и не высказывая сомнения ни малейшим жестом.