Зеркала

И видела все то, что успела забыть — потому что не хотела вспоминать, и потому что чужая воля позволила мне не помнить.

И мне это совсем, совсем не понравилось.

***

Чудеса и чудовища (3)

Все, что было темного и холодного, осталось за стенами замка.

Внутри было тепло, горел огонь в огромном камине, оранжевые отблески танцевали на стенах, пахло нагретым деревом, немного пылью и еще табаком, который курил Ренар. Ренар стоял у камина, облокотившись на него, а я смотрела на стену за его плечом и пыталась понять, действительно ли движутся листья нарисованного на ней дерева — или это лишь игра света, теней и отблесков огня?

И моего воображения.

В том, что правда, а что нет, я сейчас сомневалась, потому что память, сдерживаемая чарами, вернулась ко мне — от и до.

Туман, появляющийся в голове каждый раз, когда я пыталась понять, что же со мной случилось, сменился всепоглощающей ясностью.

Вместе с ней пришла страшная головная боль. Такая, что я чуть не потеряла сознание там, рядом с воротами замка.

Хотя, может быть, и потеряла — на время достаточное, чтобы за меня испугались, но теплая и надежная рука не дала мне упасть.

Сейчас я сидела в кресле с ногами, словно что-то могло схватить меня за пятку, окажись она на полу, а Кондор стоял у меня за спиной. Его пальцы, как всегда прохладные, касались моей головы очень осторожно, как тогда, когда он лечил меня после пьянки. Я боялась пошевелиться.

— Любые чары имеют свой срок, — сказал Кондор, не слишком заботясь о том, слышу ли я его и понимаю ли, просто затем, чтобы общая тишина так не давила на нас троих.

— Или условие, при котором они разрушатся сами по себе. Без постороннего вмешательства. Когда мы касаемся чужой памяти, мы не можем предугадать, что в ней скрыто. — Он осторожно убрал мне за ухо прядку, которая, кажется, мешала ему. — И что может запустить процессы узнавания, вспоминания и возвращения. Когда я нашел тебя, милая…

— Мари, — поправила я его.

Кондор замер на миг, словно был удивлен, и его пальцы убрались подальше от моей головы.

— Хорошо, — сказал он, обходя кресло по кругу, и чуть наклонился ко мне. — Мари, значит Мари, я не собирался отбирать у тебя имя. Так вот, Мари. — Он сел в кресло напротив и наклонился вперед, поставив локти на колени. — Когда я тебя нашел в ту ночь…

Когда он меня нашел в ту ночь, я была без сознания.

Лежала на каменных ступенях, которые вели к тому самому Зеркалу.