Приют

Джон прикрыл глаза – это была последняя стадия дыхательной недостаточности, по незнанию принимавшаяся за улучшение.

– А Верн?

– Он хрипит всю ночь – вот только-только успокоился.

– Сама?

– Хорошо, – соврала Мия, страдающая от лихорадки.

Джон кивком поблагодарил Норму и быстро присел возле бледной, почти синюшной в отсветах костра Пегги. Достал браслет, пытаясь понять: как его приспособить? Это был не детский лечдок, на тонкой ручке Пегги он бы болтался, не в силах подключиться к венам – пришлось бы постоянно его держать в нужном положении.

– Потерпи, Пегги, сейчас станет лучше. – Он стащил промокший от пота чулок с ножки и надел браслет под коленом, надеясь, что лечдок сможет подключиться к подколенной вене. Стон Пегги был ответом на его надежды – браслет удачно катетеризировал вену. – Сейчас, малышка, станет легче.

Он вручную поменял настройки на лечдоке, явно зависшем от расчета дозировки, выставил детские дозы лекарств и осторожно прикрыл Пегги.

– Вот так... К утру, если Верну не станет хуже, браслет перейдет к следующему, – скорее для себя сказал Джон. – И никто не умрет.

Он обернулся к любопытным головкам, отказывающимся спать:

– Малышня, слышали? Все будет хорошо. А сейчас... – Он хотел сказать: “Всем спать!”, но понял, что никто не сможет уснуть, когда на всю пещеру соблазнительно пахнет жаренным гусем. – ...кто хочет есть?

Есть хотели все, кроме бредящих малышей Маккензи.

Пока все ели, Джон осторожно начал:

– Сегодня-завтра все пройдут лечение от чумы.

– Куда? – поинтересовалась Норма. – Тут в округе алоповязочники так и крутятся. Ты нашел пещеру подальше?

– А там есть вода? – тут же спросила Мия – носить-то воду приходилось в основном ей и Чарли.

Джон веско сказал:

– Мы не пойдем в пещеры. Мы пойдем ко мне домой. Я не оставлю вас без помощи. Там, где я живу, неопасно, там нет заразных болезней и нищеты. Всех, кто согласится, я усыновлю.

Первой отреагировала Мия – она была всегда впечатлительной и очень сообразительной девочкой. Она заплакал. Норма обняла её и зло сказала Джону:

– А говорил – никто не умрет!

Сестры Оуэн только беспомощно переглядывались друг с другом и с Мией.