Погода нелётная

На Рябину много жаловались на базе, она плохо принимала чужаков и, бывало, дурила. Но с Максом они как-то сошлись, и долгие полтора месяца тренировок летали хорошо, слаженно. Максу нравилась и её склонность к некоторому выпендрёжу, и экономный, силовой стиль полёта, и особенно — точность разворотов, когда коготь на кончике крыла становился для виверны почти иглой циркуля. Многих зверей можно учить этому годами и так никогда не добиться успеха, а Рябина как будто сама понимала, что люди считают красивым.

Почему она отказывается лететь с ним теперь?

— Лапушка такая… что, не для парада уже?

Макс так увлёкся размышлением, что не сразу сообразил:

— Парада?

— Ну, ты ведь тренировал её.

— А, да… к августу.

В середине августа был день воздушного флота, и тогда над многими городами столпа летели виверны и драконы. Раньше это был забавный, яркий день, многие всадники брали в небо банки с цветным дымом, а на площадях продавали мороженое и бумажные летучие фонари. Теперь в празднике было куда больше горечи, чем веселья.

— Что, не возьмут её теперь? На другой полетишь?

— Её-то? Её возьмут… если врач допустит.

— Возьмут, — рассеянно протянула Маргарета.

Взгляд у неё был пустой, и Макс напрягся, ожидая, что она снова выпадет сейчас из реальности и станет вялой и медленной, какой-то пустой, как выброшенная оболочка. Но Маргарета почесала Рябину, а потом отряхнула руки и отошла к стене, где загремела каким-то барахлом.

Они работали вместе, — почти так, как бывало раньше, в Монта-Чентанни, когда Макс после тяжёлой смены и валясь с ног всё равно пёрся, как придурок, в ангар и помогал ей мыть дракона.

Теперь Маргарета влезла по лестнице наверх и уговаривала Рябину повернуться то так, то эдак, а Макс подал снизу здоровенную садовую лейку и тряпку. Виверна оказалась не такой и заляпанной, могло быть куда хуже, — но лесная грязища всё-таки не пошла ей на пользу.

— А как твоего зовут? — будто бы между делом спросил Макс.

Маргарета пожала плечами и отжала тряпку:

— Никак.

— То есть — никак?

— Мне не… я не видела бывшего смотрителя, не у кого спросить. А в документах написано: виверна, кастрат, одна штука.

— Могла бы хоть сама придумать…

— Ну, мне показалось — невежливо? Его же уже как-то зовут, это просто я не знаю, как именно.

Это было какое-то странное, вывернутое размышление, но Макс кивнул.