Погода нелётная

Поменял в ней Макс что-то? Укусил и заразил этим своим бойким желанием что-нибудь вымыть? Да нет; скорее — просто оказался рядом в тот момент, когда было достаточно толчка, чтобы…

Раньше она застряла бы в этой мысли, а потом услышала за ней тиканье станционных часов и растворилась в нём. Теперь тиканье было просто тиканьем.

Прошёл почти месяц, и иногда оно становилось громче, внушительнее. Тогда Маргарета всяхивала головой, чтобы забыть о нём раньше, чем оно всё-таки решит уволочь её в серость.

Теперь же была суббота.

С высоты лес и вправду был похож на мох. Но в посёлке ничего не знали об этом, хотя каждому здесь, должно быть, было, что увидеть в кошмарах. В посёлке поставили рыночек: вытащили на улицу столы, прикрыли марлей поднос с жареными пирожками, придавили пустыми банками картонку с надписью «молоко». По дороге дребезжала машина, у колонки играли дети. Они притихли, когда мимо прошла «злая драконья тётя».

Маргарета покивала знакомым. Получила на почте очередной ящик с пайками, который высылали на станцию раз в несколько недель, попросила выписку по книжке. Долго сидела на лавке у окошка, считая в столбик и чёркая на листе: она совсем не знала нынешних цен, но в газете бывали объявления о работе и жилье, и если прикинуть совсем грубо…

— Мне бы ещё марку, — всё-таки решилась она.

И потом смотрела за тем, как работница почты ловко склеивает конверт из листа, прячет в него маргаретино письмо, заклеивает, шлёпает сверху штемпель.

От этого внутри шевельнулось что-то тревожное и вместе с тем предвкушающее. Маргарета покидала почту, всё ещё баюкая это новое, почти незнакомое чувство внутри, и пребольно упала, запнувшись о чью-то ногу.

— Ромашка? О, Господ. Сильно ушиблась?..

Она отряхнула руки: ссадины, но даже и не до крови. Подняла голову.

— Макс?! Какого беса?.. Вытянул эти свои оглобли!..

— Ты была занята, — Макс виновато потёр лоб, — я решил подождать…

Потом она спохватилась:

— Ты что здесь делаешь вообще?

— Я обещал.

Она нахмурилась. Ей не очень-то нравились такие обещания. Мало ли, что он обещал, — он когда-то обещал ей не умереть! Правда, он и не умер…

Но кто в здравом уме станет верить обещаниям?

Так она пыхтела всё то время, что Макс грузил на виверна пайки — пусть работает, раз уж припёрся, — и пока они летели к станции, и даже потом, когда она расседлала зверя и развела ему в тазу витаминную подкормку.