Погода нелётная

Рябина не сопротивлялась, но и не помогала: просто висела под насестом, замотавшись в полотнища крыльев, и сонно жмурилась. — Прости меня, такая ты красавица…

Если кто-то и заслужил кошмаров, так это Макс. А Рябина… порвала крыло, упала с высоты, болела и боялась — только потому, что всадником её был самонадеянный дурак, которому глухой пушистый лес внизу показался похожим на мох.

Макс не помнил падения в точности, но мог представить, как это было. Он увидел мох — и что-то у него внутри сломалось.

Ей и так немало досталось, а теперь ещё и это!..

Вечером на исходе третьей недели Маргарета повела Рябину в упражнения, а Макс сидел на крыше, откинувшись и прикрывая глаза рукой. Виверна справлялась неплохо, хотя развороты стали не такими точными, и вместо идеального круга циркуля теперь получался рваный овал.

«Тебе пора возвращаться», — как будто говорила Маргарета.

«Я не хочу уезжать без тебя», — как будто говорил Макс.

А вслух… вслух не получалось почему-то. Всё это было странное, отгоревшее, полузабытое. Тень, вдруг мелькнувшая в вечерних сумерках.

Вечером аппарат пикнул, и с базы отбили суровое:

статус м серра впр

Макс, хмурясь, написал лаконичное сообщение про свой «статус», а Маргарета ловко отстучала его по аппарату.

Это было на закате, и Макс почему-то думал, что у них будет ещё день, или, если повезёт, даже два, но…

Он проснулся от того, что она проснулась. Резко села, собрав одеяло на груди. За окном — непроглядная темнота, не видно ни лун, ни звёзд, и сперва Макс подумал: наверное, забеспокоился виверн, или что-то такое.

Потом мелькнул светлый луч, и Макс различил шумное, грузное дыхание где-то слева.

— Мои огурцы, — трагически прошептала Маргарета.

Так всё и закончилось, быстро и до обидного нелепо. Вывозить народного героя из забытой Господом дыры прилетели двое, сухой желтолицый мужчина и совсем ещё безусый пацан с мёртвыми глазами, — Макс смутно помнил его с пафосной встречи в золочёном зале, где вручались ордена.