Хрупкая мелодия

«Вы совершенно невыносимы!» — сквозь перезвон нот и капели звенели в его голове её слова, и, чем дальше, тем отчётливее он всё же слышал в них слёзы, и тем яснее ему представлялось, что сбежала она именно от того, что не сумела их сдержать и не желала, чтобы он был тому свидетелем.

Пальцы его нервно сжали сигару.

Хотя он вроде бы и постановил внутри себя, что извинится, и даже придумал уместный подарок, который точно придётся ей по душе и наверняка загладит неприятное впечатление, он всё ещё не сумел найти себе покоя.

Ему не в чем было упрекнуть Магрэнь; на людях она всегда была исключительно безупречна, а характер демонстрировала только наедине с ним — чего тоже нельзя было поставить ей в упрёк, потому что, определённо, именно её яркий и дерзкий характер был той причиной, по которой Михар выбрал в жёны именно её. Ему доставляли истинное и глубокое удовольствие интеллектуальные пикировки с ней, ему нравилось их вечное псевдопротивостояние — напоминающее чем-то игру в шахматы, где каждый из них мыслил как стратег и использовал весь свой арсенал для долгой позиционной игры.

Магрэнь была тем редким случаем, когда Михару был интересен человек, а не его функциональная полезность.

Эти мысли только усиливали странное, неприятное чувство, которое сдавливало лёгкие и упорно мешало Михару закрыть ситуацию. Он вроде бы всё проанализировал, понял, разложил по полочкам и принял все необходимые решения — а мерзкое это чувство продолжало вгрызаться в него и побуждало действовать, и действовать немедленно.

«Что ж, возможно, не стоит откладывать до завтра!» — решил Михар, уступая этому чувству, чтобы вернуть себе спокойствие.

Как он предполагал, Магрэнь сейчас должна была быть у себя и тоже занималась анализом их конфликта. Послав лакея за розами — непременно белыми — и наказав отправить их сразу к ней, он велел подать экипаж и отправился к ней на квартиру.

Вопреки его ожиданиям, Магрэнь не занималась аналитикой: судя по царящему вокруг бедламу, она собирала вещи.

Она успела уже изрядно накрутить себя за это время. Одна проблема потянула за собой ворох других: она припомнила все, вообще все промахи Михара, все его неудачные слова и поступки, все отсутствующие знаки внимания или недостаточную внимательность, все реальные и придуманные недостатки. А больше всего другого жгло её сердце то, что всегда, всегда он занимал крайне жёсткую позицию, и его никогда было невозможно переубедить или смягчить.