Хрупкая мелодия

Более того, Магрэнь стала замечать за собой, что настолько привыкла к такому положению вещей, что уже и перестала бороться с ним. Нужно следовать заведённому им распорядку? Она подстраивалась. Нужно было сперва на каждый чих спрашивать его разрешения? Она спрашивала. Нужно было подробно посвящать его в свои планы и не отклоняться потом от них? Она делала это.

Безвольно опустив руки с собранными флаконами любимых духов, Магрэнь тупо уставилась в пространство, понимая, что давно уже ничего не делает, не согласовав сперва с ним и не получив его позволения.

И что ей ни разу не удалось его переубедить, если он позволения этого не давал.

Сердце Магрэнь оборвалось и рухнуло в бездну страха и отчаяния: она осознала, что совершенно потеряла себя и свою жизнь, и что такими темпами скоро совсем превратиться в его бесправную тихую тень.

Ей стало очевидно ясно, что брак этот непременно сделает её несчастной, что в браке этом она обречена потерять себя, и что она не готова идти на такие жертвы и не готова становиться той женщиной, которую из неё упорно пытался вылепить Михар.

«Разорвать помолвку, — солнечным лучом мелькнула у неё в голове спасительная мысль, — вернуться в Кармидер... и шкаф забрать с собой!»

Мысль о том, как обидно он не оценил её потрясающую находку, жгла её особенно сильно. «Услышишь ты ещё и обо мне, и о моём уникальном музыкальном шкафе, и о том, какие прекрасные я вечера устраиваю с ним в Кармидере! — зло и мятежно повторяла она про себя.

Ей было особенно досадно, что он не оценил то, какой она была сама по себе, и пытался сделать из неё что-то другое — чем она становиться точно не желала. Ей остро, мучительно хотелось, чтобы однажды до него дошло, как слеп он был и как глубоко ошибся — и чтобы он непременно страдал, осознав, какую женщину упустил!

С особым наслаждением она придумывала, как будет он жалеть тогда, когда буквально все его знакомые станут добиваться чести попасть на её особый музыкальный вечер, чтобы послушать диковинку, и будут ради этого специально уезжать в Кармидер, — да будет поздно!

Затем ей пришла мысль ещё более головокружительная: если верно поставить дело, и принять на себя правильный вид, да оговориться там и здесь.

Вытирая злые слёзы, Магрэнь уже видела в своих мечтах, как уничтожит репутацию этого бездушного злого человека! О, он ещё узнает её! О да, он её узнает!

В таком настроении её и застал Михар.