Невесты дракона-императора

У нее все еще оставался третий и прежде самый ненавистный для нее путь – сдаться и вернуться домой под крыло мачехи, которая, наверняка, накажет ее за побег, запрет в башне и не позволит больше увидеться с Фифи, а затем выдаст замуж за первого встречного богатого господина.

Агата замерла, вглядываясь в сверкавшие за кронами деревьев огни дворца. Издалека до нее доносилась быстрая мелодия – танцы были в самом разгаре.

Поистине это была ночь откровений для нее! Впервые Агата так ясно ощутила, что у мачехи не было власти на ней! Ей было девятнадцать, она больше не ребенок, и мачеха не может за нее ничего решать.

Почему-то она была уверена, что если между ней и баронессой назреет серьезная ссора, отец, возможно, и поостережется в открытую поддержать Агату, но и никогда не отречется от нее.

У них был городской дом в Арлее, в котором они жили, до того, как отец женился на баронессе и они не перебрались в поместье. Будучи человеком предприимчивым и экономным, Кодрат Таноре за ненадобностью сдавал дом в наем, за собой же оставил небольшой флигель в котором останавливался если ему случалось допоздна задержаться в Арлее.

Агата могла бы попросить у него позволения жить в этом флигеле и едва ли бы он ей отказал. Она могла бы помогать ему в делах и присматривать за птичниками пока он был в отъездах. Все работники уважали ее, а сама Агата знала о ферналях, ферховой езде, уходе и разведении все, что только можно было знать.

Агата даже подпрыгнула на ходу от того, как все оказалось просто! Теперь все, что от нее требовалось это не слишком стараться на следующем испытании, как советовал ей отец, быть острожной и постараться уцелеть и тогда, совсем скоро, она покинет ненавистный остров и вернется домой!

Радость от этого открытия омрачало только то, что Агата, погрузившись в мысли, и шагая вперед сама не заметила, как заплутала в дворцовом саду.

Это было бы более печально, не будь парк, тонувший в лунном свете так красив. Пожалуй, он был роскошнее того, что прятался за стенами гарема.

К вымощенным карминного цвета плиткой дорожками, склонялись нежные лепестки, цветущего камписа и бугенвилей. Деревья и кустарники, высаженные, казалось бы в хаотичном порядке, на деле, образовывали собой композицию полную гармонии и красоты. Порой за поворотом тропы, появлялся скрытый в каменной нише фонтан, статуя в виде прекрасной нагой девы или юноши, каменная скамья, или же крошечная беседка в окружении глициний.