Невесты дракона-императора

Ты всегда должна быть сильнее и выше их, пусть не телом, но духом, и тогда они подчинятся твоей воле.

Агата сглотнула, проглатывая вместе со слюной и охвативший ее ужас. Если дракон-император не был человеком, значило ли это он животное, такое же, как фернали, как лягушки и змеи или хомяки, бегавшие на лугах? Если это было так, то она могла с ним сладить.

Отринув страх, и отбросив все правила, вбитые ей в голову служителями, она прямо на него посмотрела и ответила, тихо напевая на змеином языке:

– Нет, ваше величество, я вас не боюсь.

– Нам стало одиноко.

Ей давно уже было жарко плаще. Расстегнув серебряную застежку на горле, она позволило алой ткани скользнуть по ее плечам и упасть у ног. Оставшись в одних только нижних одеждах, которые, впрочем, были настолько же закрыты и целомудренны, как и у самого дракона-императора, она прошла вперед и не колеблясь больше, села возле него, но не совсем рядом, а так чтобы между ними оставалось расстояние не меньше вытянутой руки.

Он повернул к ней голову, его лицо все еще было занавешено волосами.

– Обними нас, – попросил он.

Она подсела ближе. Их тела соприкоснулись, теперь она могла почувствовать идущий от него жар даже сквозь слои их одежд. От его кожи пахло персиковым маслом и цветами сливы, сквозь этот сладкий тягучий запах, пробирался едва различимый немного кисловатый, древесный аромат.

Агата обняла его за плечи. Наверно, так бы она прикасалась к Титусу будь он старше. В этом движении не было ничего порочного, только сестринская нежность и теплота.

Похоже, что дракону-императору это понравилось. Он вдруг наклонился к ней и ткнулся лбом ей в плечо. Это было странный порыв, так мог бы сделать желавший приласкаться кот. Осмелев, Агата погладила его по волосам. Они были такими же нежными и мягкими, как и в прошлый раз, когда она их касалась.

– Ты похожа на нее. У тебя такие же волосы. Но ты не она.

– О ком вы говорите, ваше величество?

– Ее звали Селена. Она была первым человеком, которого мы узнали, и который не был к нам жесток. Она понимала нас, также как ты и она нас любила. Людской век недолог и однажды она умерла, но остались ее сестры, дочери и племянницы. Они любили и заботились о нас, но потом и они умерли. Их всех убили... Мы не смогли ничего с этим сделать... не смогли их защитить...