Невесты дракона-императора

– Желает вас видеть? В такой час? – переспросил он и по его лицу скользнуло понимание, а в глазах мелькнул то ли ужас, то ли жалость.

Агате стало неловко перед ним и от этого она разозлилась. Служительница отступила на пару шагов, будто не желая мешать их разговору.

– Какое вам дело до наших с драконом-императором дел? – выпалила Агата. – Вас они не касаются.

Кир Аверин покачал головой.

– Хотите ли вы этого, госпожа Агата? – спросил он.

– Конечно же, хочу. Как может быть иначе?

Его лицо потемнело, но он ничего не сказал.

Хотя Фрол Зерион полагал, что Агата могла бы, если бы научилась с умом пользоваться своим даром.

– Я могу пойти с вами, – предложил Кир Аверин. – Возможно, я мог бы поговорить с его величеством...

– Не надо. Поговорить с его величеством я могу и сама, и куда лучше вас.

Агата так устала от всего, что совсем перестала держать себя руках. Она нагрубила Фролу Зериону, а теперь и Киру Аверину, хотя оба они едва ли были повинны в ее бедах.

– Как скажете, госпожа, – чуть поклонившись, он отступил назад, давая ей пройти.

Агата решительно шагнула вперед, а служительница бросилась за ней.

– Ваша подруга, госпожа Лилиана покинула Отбор, – бросил он вслед. – Возможно, и вам было бы лучше остаться с ней.

Агата замерла, едва наступив на длинный подол плаща. Ей до смерти хотелось повернуться к нему и спросить, знает ли он, как дела у Лилианы, и что сталось с Мирой, жива ли она?

Вместо этого, она повернулась к нему и косо на него взглянув бросила:

– Я сама лучше вас знаю знаю, где мне быть и с кем оставаться.

Сказав это, Агата едва ли не бегом бросилась вперед. Служительница, которая должна была показывать ей дорогу, с трудом за ней поспевала.

Вскоре они были на месте. Служители распахнули перед ней высокие резные двери.

У Агаты сперло дыхание. Ей казалось, что вот вот она рухнет без чувств. Не помня себя, она шагнула внутрь

Опочивальня дракона-императора находилась в круглой башне.

Дракон-император сидел в изножии постели на измятых простынях. Легкие, как морская пена, нижние одежды укрывали все его тело, оставляя нагими лишь бледное лицо, кисти рук и ступни с загнутыми когтями. Он опустил голову, закрыв лицо пеленой спутанных волос.