Невесты дракона-императора

Агата все так же прижималась к шее Фифи, не в силах выпрямиться.

Потянувшись к ней, Лили мягко сжала ее плечо:

– Агата, пора уходить, пока они не вернулись.

– Ты слышала, что они сказали, – протолкнув стоявший в горле ком, прошептала Агата. – Лидию завалило камнями... Она мертва... Ее больше нет...

– Ты этого точно не знаешь. Может быть, ей еще удалось спастись. В любом случае, тут уже ничего не сделаешь.

– Это я привела ее туда и решила заночевать перед мостом. Если бы мы поехали тогда дальше...

– Тогда случилось бы, что-нибудь еще.

Агата вдруг дернулась, ухватив Лили за рукав и проговорила, как безумная, глядя ей в глаза:

– Они ведь правы! Правы в том, что на Отборе не все честно! Скорее всего и Лидия и Елена и даже ее подруги прошли в Отбор из-за своего происхождения и из-за связей семьи. А я... я не спала с Фролом Зерионом, но он все равно, почему-то ко мне благоволит.

– Агата, ты прошла Испытание Оловянного кольца, только потому что кто-то подкинул тебе кобру, пытаясь убить.

– И все равно, здесь много чего несправедливо, – горячо проговорила Агата. – Теперь я понимаю, почему они так обозлились на нас...

– Жизнь вообще несправедлива, – сказала молчавшая до того Магда. – Но, лично я, не имею не богатства, ни связей, не вожу дружбу с верховным служителем, и стала фавориткой только потому, что понравилась дракону-императору, и, что только за это надо теперь меня убивать?

Агата опустила взгляд, не зная, что ответить.

– Ладно, пойдемте отсюда, – скомандовала Лили. – Нам и правда следует поторопиться, пока они не вернулись.

Они потянули за поводья, выводя ферналей из зарослей олеандров. Не успели они сделать и двадцати шагов, как издалека донесся девичий визг. Затем замолк. Затем раздался вновь.

Они замерли. Визг раздавался с той стороны, где скрылись приспешницы Фелиции.

– Знакомый голос, – пробормотала Лили, когда визг раздался вновь.

– Такой нежный и высокий, – согласилась Магда. – Это же...

– Это Пинна! – завершила ее мысль Агата.

Все трое переглянулись.

Искушение смалодушничать было так велико...

Просто сделать вид будто они ничего не слышали, натянуть поводья, и пустить ферналей галопом в другую сторону. Они ведь уже даже не были подругами.

Снова раздался визг. Такой высокий и отчаянный, будто человека, из чьей груди он вырывался, освежевали живьем.