Неудача в наследство

В центре комнаты набычившись стоял Андрей. Лицо его раскраснелось, в руках он мял какой-то листок. Михаил оценил степень истерзанности бумажки и искренне понадеялся, что эта бумажка не является важным документом в единственном экземпляре.

– Приветствую! – раздалось со сторон рабочего стола.

Михаил ответил на приветствие и перевёл взгляд на заговорившего. Фёдор Николаевич свысока поглядывал на приятелей, умостив тощий зад на краю столешницы.

– Милованцев Михаил Николаевич, насколько я помню? – уточнил он.

– Милованов, – поправил его Михаил.

– Милованов, – согласился судья, ненадолго заглянув в рассыпанные по столу бумаги. – Это ведь вы присутствовали в качестве свидетеля при первичном осмотре места преступления и тела?.. – запнулся Фёдор Николаевич, вновь нырнул в бумаги, а затем продолжил: – Настасьи Филипповой. Замужем, детей нет, двадцати семи лет от роду.

– Я, – подтвердил Михаил, косясь на не проронившего ни слова приятеля.

– Как вам кажется, – вкрадчиво начал судья, – а не могла ли вышеупомянутая Настасья погибнуть в результате несчастного случая?

Михаил оторопело уставился на судью.

Тот, встретившись с ним взглядом, мягко улыбнулся и счёл нужным пояснить:

– Мой юный коллега столь неаккуратно сообщил о происшедшем, ворвавшись вчера на приём к градоначальнику, что вверг в панику супругу дражайшего Иван Иваныча. Мне пришлось экстренно выезжать сюда. В дороге было уже темно, так что условия для внимательного изучения… – судья указательным пальцем брезгливо пошевелил бумаги на столе, – условия для ознакомления с документами появились у меня только сейчас.

И признаться, у меня сложилось впечатление, что Андрей Дмитриевич, по молодости лет и следуя своей впечатлительной натуре, несколько сгустил краски. И вот, я хочу уточнить у вас, как у человека чуть более старшего по возрасту и гораздо более разумного, не допускаете ли вы мысли, что эта… Настасья могла погибнуть в результате несчастного случая. Из-за трагической случайности, так сказать…

– Это не то что маловероятно, это вовсе невозможно, – произнёс Михаил.

– Эту женщину убили. Зверски.

Фёдор Николаевич изгнал из взгляда остатки мягкости и желчно каркнул:

– И вы туда же! Какая ноне впечатлительная молодёжь пошла!

Если учесть, что Михаила он по возрасту превосходил всего лишь лет на пять, от силы десять, прозвучало это и вовсе насмешливо.

– С такой трепетной нервной системой не в уездные заседатели нужно было идти, а стишки в газетки марать. Никакого зверства.