Неудача в наследство

Никакой тайны! Рядовая бытовуха. Знаю я. Навидался. Убитая или любительницей шашни крутить была, или просто муж из ревнивых. А может, и полюбовник покромсал. Стоит пару человек соседей опросить, и всё как на ладони будет, – буркнул Фёдор Николаевич и, переводя взгляд на Андрея Дмитриевича, со значением продолжил: – Что вам, мой юный друг, и следовало сделать, до того как в Крыльск мчаться и сердобольных дам пугать. Глядишь, и мне бы в эту… и мне бы сюда ехать не понадобилось. Ордер на арест я и из Крыльска выписать могу.

Андрей продолжал мять листок и алеть ушами.

– Уверен, Марии Андреевне будет спокойнее, если это дело вы лично вести будете, – осторожно подбирая слова, произнёс Михаил. – Княгиня и без того опечалена, а уж когда узнает, а узнает она непременно, здесь вести не иначе как ветром передаются, что у неё под боком такие страсти происходят, и вовсе огорчится.

– Княгиня Невинская здесь? – оживился Фёдор Николаевич.

– С младшими дочерями, – подтвердил Михаил.

– Ну что ж, это несколько меняет дело, – задумчиво протянул судья, взгляд его, обращённый на подчинённого, стал гораздо снисходительнее.

В нём даже одобрение мелькнуло. – Давайте прервёмся. Вы, кажется, по поводу чая распорядились? Ну так ведите нас в столовую. Попотчуйте гостей, как радушный хозяин.

Глава 42. О мужском коварстве

Сутки понадобились Кречетовым, чтобы прийти в себя. Приступы у детей, известие о том, что у Николеньки открылся дар – всё это изрядно измочалило и расшатало и без того не слишком устойчивую нервную систему родителей и основательно потрясло их тонкие впечатлительные натуры.

Страх, беспокойство, трепет, гордость – чувства и эмоции Ивана Петровича и Татьяны Михайловны переплелись и сложились в такой замысловатый узор, что не всякой кружевнице под силу исполнить.

– Эх и подсуропил мне Иннокентий Павлович! Некстати-то как! Кто теперь Николая будет к поступлению в лицей готовить? Это ежели он экзамен вступительный не выдержит, получается, будет в одном классе с босоногими крестьянами науку видящего постигать? – метал громы и молнии Иван Петрович.

В пылу пламенной речи своей он или забывал упомянуть, или намеренно умалчивал как о том, что гувернёра сам лично уволил, так и о том, что босоногих крестьян в Императорском Софийском лицее днём с огнём не сыщешь.

Во-первых, любому, в ком дар видящего обнаруживался, тотчас же личное дворянство жаловалось, ежели, конечно, потомственного не имелось.