Кровавая Ведьма

За всё хорошее-то! — Вижу, со временем нрав не переменился, что твой, что его. Ты за ним так следовать везде готова, а он за тебя и жизнь не прочь отдать.

— Дядюшка! — тут же смущенно порозовев, возмущенно откликнулась я, и даже Шетан поддержал меня согласным фырком.

Он-то, скотиняка такая, довольно быстро понял, что опасности тут нет никакой и весьма освоиться успел.

— Что, «дядюшка»? — даже не посмотрев, добродушно хмыкнул леший, тяжело ступая впереди и опираясь на свой посох. Тяжело ему было ходить, в человеческом облике-то! — Ты что смолоду чувств своих не признавала, что сейчас та же.

И он хорош. Сейчас-то, хоть, не смолчал, надеюсь?

— Не смолчал, — смущаясь еще больше, эхом откликнулась я, невольно оборачиваясь. Даже остановилась на миг, с застывшим сердцем проверяя, жив ли?

Маг был без сознания, очень бледен, но еще жив.

Правда, надолго ли?

— Добро, — тут же откликнулся леший. И вдруг, после долгого молчания в полной тишине, задал неожиданный вопрос. — Значит, повстречала ты родину свою, говоришь?

— Родину, — я невольно усмехнулась, да криво так, что сама удивилась.

— Была б то родина, а то... так! Сбоку припека. Но, дядюшка! А вам откуда про нее ведомо?

— Мне много про что ведомо, Доминичка, — добродушно проскрипел леший, мягко отводя в сторону пушистую еловую ветвь, усеянную шишками. — Древний лес много тайн хранит. Но всё лишь до поры, до времени. Придет черед — узнаешь. А нет, значит, быть по сему. Неужели не поняла еще?

— Да поняла уже, — невольно вздохнула, поводья пальцами комкая.

Под ноги себе я даже не смотрела — казалось, столько лет прошло, а нет! Ноги сами уже знакомую тропу вспомнили, до каждой ее горки, до каждой выбоинки! Идти-то всего-ничего оставалось. — Жизнь научила.

— Жизнь — суровый учитель. Не каждый способен пережить ее урок, — мудро заметил леший, раздвигая особо крупные еловые ветки...

И в свете полной луны на чистом небе засеребрился он. Тот самый животворящий ручей!

Свое начало он брал прямо из-под земли, аккурат у корней раскидистого белого ясеня, что в свете луну сверкал и переливался.

В темном хвойном лесу он казался инородным, сказочным — несуществующим. Да и не должен он был тут расти вовсе. А когда появился, обычным был, чахлым, да слабым. Но когда впитал силу матушки моей погибшей, стал именно таким... Невероятным!

Только магию сестры моей бабушка впитать меня заставила, а дочери своей не смогла. Ее впитал ясень и ручей, и с тех пор стал он чудотворным...